Моя Нирвана

Я помню себя с четырех лет. И мое первое воспоминание — Она.

Мы с родителями куда-то едем на машине, и я сижу сзади в детском кресле. Мама то и дело поворачивается ко мне с переднего сиденья и улыбается. Папа останавливается во дворе незнакомого дома, выходит из автомобиля и скрывается в подъезде. А затем он возвращается к нам с ребенком в руках, открывает заднюю дверь и показывает его мне.

— Миша, смотри, это твоя младшая сестренка Лиза.

Я вглядываюсь в малюсенькое личико с закрытыми глазами и соской во рту. Она спит, завернутая в легкую пеленку.

— Откуда она взялась? — спрашиваю недоуменно. — Ее же не было раньше.

— Аист принес, — отвечает мне мама и широко улыбается.

Она выходит из машины и забирает ребенка в свои руки, чтобы отец установил рядом со мной второе детское кресло. Пока папа возится в багажнике, мама держит на руках девочку, а я смотрю на младенца в полном шоке. Ребенка опускают в кресло рядом со мной и пристегивают. Затем родители возвращаются на свои места, и мы едем дальше.

Я продолжаю смотреть на девочку, будто зачарованный. От езды она просыпается и открывает глаза. Первый, кого она видит — это я.

Я еще не знаю, что однажды буду любить эту девочку с такой же силой, как и ненавидеть.

Лиза, Лиза, Лиза…

Я еще не знаю, что буду настолько одержим ею, что это принесет мне лишь разрушение.

Лиза, Лиза, Лиза…

И я еще не знаю, что именно из-за нее я однажды возненавижу себя просто за то, кто я есть на самом деле: сын наркоманки и алкоголички, которого порядочные люди усыновили по доброте душевной.

Но это все будет потом, через 20 лет.

А сейчас…

А сейчас мой взгляд встречается со взглядом младенца, я мгновение смотрю в ее серые глаза, и все мое маленькое четырехлетнее существо кричит только об одном:

ОНА МНЕ НЕ СЕСТРА.

Так началась наша война длиною в жизнь.

Война, в которой я проиграю.

— Нет, ну куда оно могло подеваться!? — мама по третьему кругу обшаривает папки с документами.

Я спокойно сижу в кресле и наблюдаю за нервничающей родительницей со стороны. Ей вдруг зачем-то понадобилось мое свидетельство о рождении, хотя у меня уже два года, как есть паспорт. Я даже не спрашиваю, для чего оно ей.

Мама резко прекращает поиски и смотрит на меня с таким видом, будто ее озарила гениальная мысль.

— Оно у твоего отца! — возмущенно изрекает и тянется к телефону на тумбочке.

Гудки идут долго, и мама злится еще сильнее.

— Максим! — кричит, когда папа наконец-то отвечает. — Я нигде не могу найти Лизино свидетельство о рождении. Оно, видимо, у тебя?

Отец отвечает, и мама хмурит брови, а потом закатывает глаза.

— Вот что у тебя за дурацкая привычка — вечно брать у меня Лизины документы и не возвращать их? Мне сейчас нужно ее свидетельство о рождении! Когда ты сможешь его вернуть? — молчит, слушая папин ответ. — Ну это слишком долго. Оно мне нужно сейчас. — Снова замолкает. — Хорошо, я скажу ей.

Мама отбивает звонок и убирает телефон в сторону.

— Лизочка, съездий к папе, забери свое свидетельство о рождении. Он сейчас тебе напишет, где оно.

В этот же момент в кармане джинс вибрирует телефон. Я достаю новый смартфон и действительно вижу смс от отца.

«Лизонька, дома в сейфе у меня в кабинете. Код от сейфа 1552»

«Ок»

— Хорошо, съезжу. — Лениво поднимаюсь с кресла и направляюсь в прихожую.

Мама бежит следом за мной.

— Только не долго. Хорошо?

— Хорошо. — Я накидываю сверху кожаную куртку и обуваю белые «Конверсы».

У самой двери бросаю на себя взгляд в зеркало. Тоналка с пудрой еще в нормальном состоянии, тушь тоже не осыпалась. Беру с тумбочки блеск и провожу кисточкой по губам. Затем прохожусь расческой по светлым волнистым волосам и накидываю на плечо сумочку.

— Красавица! — мама широко улыбается и целует меня в щеку.

Выхожу в подъезд, а родительница становится у двери и ждет, пока я не уеду на лифте. Еще раз машу ей рукой и скрываюсь в металлической кабинке. На улице я опускаю на глаза солнечные очки и направляюсь в сторону метро.

Я из странной семьи.

Мои родители развелись, когда я только родилась. После этого отец женился на девушке, от которой у него уже был ребенок, сын Миша. Самое пикантное в этой ситуации, что эта женщина — папина сводная сестра. После свадьбы у них родились еще двое детей: дочь Ира и сын Леша. Моя мама же, когда мне было 5 лет, вышла замуж второй раз. У них с отчимом общий сын Костя.

Вот такая у меня дурацкая семейка Адамс: папа и мачеха, мама и отчим. А еще три брата и одна сестра.

Мне сложно описать мои отношения с ними. Папу и маму я, безусловно, люблю. С мачехой и отчимом у меня нормальные приятельские отношения. Я называю их обоих по имени и на «ты». Просто Кристина и просто Артем.

В тайне я всегда мечтала, чтобы отец и мать были вместе. Лет до 13 на каждый свой день рождения, задувая свечи, я загадывала, чтобы мой папа и моя мама поженились.

Я мечтала, что однажды мы будем жить втроем: я и мои родители. Не будет мачехи, не будет отчима, не будет Миши, Иры, Леши и Кости. Но моей мечте, естественно, не суждено сбыться, потому что папа слишком сильно любит свою жену, а мама своего мужа.

Я очень берегу в памяти моменты, которые проводила вместе с родителями. Их было мало, но все же есть. Однажды, когда папа возвращал меня к маме после выходных с его семьей, я уговорила отца попить с нами чай.

Помню, это неловкое выражение лиц у родителей, когда я стала ныть, что хочу посидеть с ними обоими на кухне, а они испуганно переглядывались между собой. Отец согласился задержаться на полчаса, и мы сидели на кухне только втроем: я, мама и папа. Отчим с Костей куда-то уехали, и я представляла, что их вообще нет, а есть только я и мои родители. И мы втроем — семья.