Моя
Шрифт:
Слышу шелест тихих голосов, но, как ни стараюсь, не могу открыть глаза. Черт с ним, решаю оставить бесплотные попытки. Досмотрю, когда буду в состоянии.
«— Нам неизвестна раса самок. Мы не знаем, есть ли у них истинность пар. Мы ничего о них не знаем и единственное, что можем — надеяться на то, что их не сломали, и они отнесутся к нам благосклонно».
Вновь слышу голос того, кто держит меня на руках. Очень надеюсь. что говоривший столь обнадеживающие для меня слова и мужик в камере восстановления — одна и та же личность. Об этом говорит длина его темно-фиолетовых волос, заплетенных в косу, и отсутствие костюма.
«— Снор! Они живы! Все они живы!» — слышится топот ног и, без сомнения, новый, восторженный голос. — «Не знаю, как они это сделали, но их жизненные показатели сильно замедленны. Похоже на искусственную кому».
«Живы. Это радует», — успеваю подумать, прежде чем отключиться.
Глава 4
Снор
— Процесс восстановления закончен. Восстановительная камера откроется через: три, два, один.
Щелчок, тихое шипение отъезжающей крышки. Нашел. Не думал, что Риг успеет, но он, как всегда, меня удивил.
Потянулся, проверяя состояние своих мышц. Никакой боли, тело полно энергии. А вот место незнакомое и абсолютно безмолвное. Никаких тихих разговоров и писка различных датчиков. Это настораживало. На кораблях, где находилось хотя бы пятеро мужчин Айджев, никогда не было тихо. Особенно в медотсеке. Молодые, горячие парни как могли, спускали пар, а спускали они его путем хорошего, парного сражения.
Легко и бесшумно выпрыгнул из капсулы, стремясь найти самое дорогое.
Приземлившись на ноги, не сдержал ругательств. Еще немного, и я бы наступил на свою пару, лежащую прямо на сером полу возле камеры восстановления.
Все инстинкты во мне взбесились. Если бы нас нашел Риг он бы никогда не позволил самочке спать на полу. Если враги, то мы сейчас сидели бы в клетках. Не мог же я сам прийти, не помня, как и куда?
Аккуратно, чтобы не поранить самочку своими когтями, уложил ее на рядом стоящую кушетку. Проверив воздух и не почувствовав в нем вредных примесей, быстро нажал на пластину трясущимися руками.
Даже думать боялся, что она…
Черная броня тут же послушно соскользнула с ее теперь уже серого цвета кожи.
Грудная клетка едва заметно поднималась и опадала. Под глазами залегли темные тени, а на впалых щеках виднелись светлые дорожки от слез.
Сколько я пробыл без сознания? Неужели прошло столько много времени, что тело самочки успело исцелиться от синяков?
Поместил ее в камеру восстановления и, едва разобравшись в кнопках, смог запустить сканирование. Совсем устаревшая модель, мы такими уже лет тридцать не пользуемся. Все сильнее хотелось узнать, куда мы попали и, самое главное, с чьей помощью?
Все мои инстинкты стремились защитить мою пару. Надо осмотреть место, убедиться в его безопасности. Но оставить самочку одну не вариант, а тащить за собой, не убедившись в ее здоровье — верх беспечности. Ни один Айдж никогда не подвергнет опасности здоровье матери его будущих детей.
Механический голос сканера сообщил о результатах сканирования организма самочки. Никаких повреждений лишь общее и очень сильное истощение организма. Лечение не требуется, только сон и еда.
Крышка капсулы открылась с тихим шипением и характерным щелчком. Понимал, что похож на извращенца, но все равно хотел свою самочку даже в том плачевном состоянии, в котором она сейчас пребывала. Хотеть и взять — разные вещи, только этим я себя и успокаивал.
А еще до зуда в пальцах хотелось прикасаться к ее телу. Без эротического подтекста, просто держать ее в руках было бы для меня пока достаточно.
Нельзя, ей надо отдохнуть.
Несмотря на попытки остановиться, в какой-то момент осознал себя идущим по лабиринту медотсека. Трансформированными, бугрящимися от мышц руками с черными когтями нежно прижимал хрупкое тело пары к своей широкой груди. Она была настолько маленькой, что с легкостью могла бы уместиться на моей груди вся. Было бы очень приятно ощущать ее доверчивость и мягкость тела. Даже ощущение ее веса было бы потрясающим.
Пока она без сознания и так доверчиво сопит, уткнувшись носом в мою кожу, я могу помечтать. Как только она очнется, я уверен, что познаю ад. Видеть испуг и неприятие в ее глазах — это тот удар, который я не смогу выдержать.
Пока шел по коридорам корабля, полностью убедился, что кроме нас тут никого нет.
Запахи — их не было совсем. Только мой и пыльно-цветочный запах моей пары. Это заставило меня немного успокоиться и озадачиться еще сильнее вопросом: как мы попали на этот корабль?!
При передвижении заметил, что корабль стоит на месте. Причем, не просто завис в невесомости, он стоял на чем-то твердом. Колебаний не было совсем.
Для полной уверенности в том, что мы на корабле одни, заглянул в несколько жилых комнат. Четвертая по счету приглянулась мне как размерами кровати, так и просторностью очистительного отсека.
С каким-то давно забытым, мальчишеским предвкушением ждал, когда увижу свою пару настоящей. Где-то глубоко внутри кольнуло чувство вины. Самочка вымоталась, а я думаю только о себе. А с другой стороны, к отсеку очищения меня привели не только мои эгоистические желания. Я действительно не хотел, чтобы моей паре, когда она очнется, хоть что-нибудь напоминало о плене и тех мучениях, что она перенесла. Внутренние повреждения вылечил Риг, синяки полностью сошли с ее тела, осталось только смыть с нее грязь, дать выспаться, найти еду и одежду.
Если самочка проснется и обнаружит. что у нее есть все необходимое, возможно, она отнесется ко мне более благосклонно.
Открывшееся зрелище потрясало. Кожа самочки была бледна, как лепестки цветка, который расцветал только под лунным светом, и настолько тонка, что страшно было нажать сильнее или, сделав неосторожное движение руками, поранить ее нежную кожу.
Заметил дрожь рук, когда осторожно потер ее кожу, удаляя грязную пену с ее покатых плеч. Ее груди оказались настолько мягкими, что, даже понимая, что непростительно долго задерживаю на них свои руки, не мог остановиться. Они идеально помещались в ладонях, как ничто и никогда. Ее бледные соски манили попробовать их на вкус.