Моя
Шрифт:
Моя…
Совсем недавно он устал и избавился от очередной куклы. Играть с ней было скучно – даже не пахла, как он любил. Ныла, не замечая текущих из носа соплей, раздражала набухшими от слез глазами. Постоянно мочилась под себя, когда он предлагал поиграть.
Воняла. Страхом и отчаянием. Он ненавидел вонь.
Единственное, что осталось от нее хорошего – прекрасный взгляд неизбежности. Миг, когда глаза жертвы стекленеют и покрываются неповторимой дымкой, напоминающей предрассветный туман на спокойной глади воды. Там он ее и оставил – в тумане на озере.
Но эта… Она отличная кукла, которую он оживит, и будет играть с ней долго, наслаждаясь запахом тела и удивительными глазами.
Моя… Нашел.
Вадим повертел в руках мобильный, вспоминая, как Снежка молча, зло собирала вещи. Посмотрел на потухший экран и отложил телефон в сторону, почти на самый край стола.
– Вот что этим бабам надо, а? – спросил он Сашу, выбрасывая опустевший контейнер в мусорное ведро.
– Не знай, – ответил тот, беспечно пожав плечами. – Другая вселенная, что ж ты хочешь.
– Точно. Ну и… Хрен с ним. Что с трупом? – он встал, налил в большую кружку, почерневшую от крепкого чая и кофе кипяток.
– В морг увезли, вскрытие будет завтра.
– Чего завтра? – нахмурился Вадим. – А если и вправду, маньяк? Поторопить надо. Скажи Ивану, он же туда поехал?
– Не знай. Следов на месте я не нашел. Облазил там все – сработано чисто. Ни отпечатков шин или ботинок, ни волочения. Вообще ничего. Словно она туда прилетела. А грязи там много.
Саня поднял на Вадима озадаченный взгляд.
– Надо с других участков дела похожие поднять, – Вадим насыпал в кружку растворимого кофе, добавил несколько комков сахара. – Я посмотрю, а ты Стриженова набери.
– Ок, щас.
Пока грузилась база, Вадим не отрывал взгляд от телефона. В голове крутилась навязчивая мысль: позвонить. В этот раз Снежка даже не плакала, а сорвалась после его неосторожного слова. Он и не понял, что именно вывело ее из себя. Пару раз спросил, пытаясь выяснить причину гнева, но не услышал в ответ даже обвинений.
Ничего. До вечера. Не стоит нарушать отработанный годами ритуал.
Снимки тел молодых девушек, обезображенных следами разложения, Вадим повесил на магнитную доску – гордость кабинета. На жутких фотографиях яркими, нелепыми пятнами смотрелись круглые разноцветные магнитики. Шесть.
– Эти все похожи, – Вадим стукнул пальцем по доске. – И рост, и возраст, и телосложение. Все шесть со следами пыток. Причина смерти – обескровливание.
– Кровосос, мля, – тихо, но зло произнес Саша. – А что ж раньше никто внимания не обратил?
– Разница между смертями – от года до восьми месяцев. Три проститутки, одна наркоманка, две неизвестные.
– И сегодняшняя. – Саша распечатал снимок обнаруженного трупа, повесил рядом с остальными. – Прошлых где находили?
– Шалав в лесу случайно нашли грибники. Наркоманку на стройке, рабочие расчищали завалы. Одну неизвестную в коллекторном колодце, другая, сам знаешь, вчерашняя, плыла вниз по течению, застряла в коряге. Времена года смертей не совпадают.
– Погоди, – Саня ткнул пальцем в свежий труп. – А эту на виду оставил.
– Я уж подумал. Смелеет, гад.
– Точняк.
– Надо сообщать начальству, – Вадим медленно, глубоко вздохнул. – Поздравляю, у нас завелся маньяк.
В кабинет вошла Людмила Степановна в своем неизменном цветастом халате с ведром в одной руке и шваброй в другой. Дородная пенсионерка тяжело переступила невысокий порожец, поставила на пол ведро, со вздохом распрямилась.
– Здрасти, мальчики! – бодро произнесла она. – Завшивели, я смотрю тут без меня.
– Здрасти, Людмила Степановна! – расплывшись в широкой улыбке, ответил Саша. – Да, тут срачь!
– Здравствуйте, – Вадим коротко кивнул уборщице, не отрывая взгляда от доски.
– Что-то долго я болела, – Людмила Степановна, по-хозяйски уперев руки в пышные бока, встала посреди кабинета. – Ну, вот, пришла.
– Очень даже рады, – Саша достал из-под своего стола переполненное смятыми листами и объедками мусорное ведро.
– А это что? – прищурившись, пенсионерка посмотрела на доску. – Али маньяк завелся?
– Людмила Степановна, мойте, – спокойно ответил Вадим.
– Ладно, не лезу, не лезу. Вот ирод! – бросая в ведро тряпку, проворчала пенсионерка. – Девки-то молодые совсем. И как таких паганцев земля носит? Э-эх…
Моя…
В голове так и крутилась навязчивая мысль поехать домой. Просто посмотреть, как она спит. Дозу он рассчитал такую, что новая игрушка не проснется до позднего вечера.
Новая игрушка. Нет, она не игрушка. Она нечто большее, его спасение, которое он искал так долго.
Моя…
Работа. Ох уж эта работа! Сейчас бы лежать рядом с Ней, дышать ее запахом, трогать теплую кожу, касаться губами ее губ…
В штанах снова стало тесно, в горле пересохло. Он никогда и никого не целовал. Мысль об этом вызывала лишь отвращение, оставляя на языке горький, едкий привкус желчи.
Но Она…
Он облизнулся, вытер губы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено стучавшее сердце. До конца рабочего дня еще три часа. Полчаса до дома. Нужно потерпеть.
То, что он смог проделать сегодня, похитив человека среди белого дня, казалось знаком свыше, а значит, все будет хорошо.
– Заходи, Фролов, – кивнул Шуйский, не поднимая головы от бумаг. – Чего там у тебя? – Взял ручку, черкнул подпись, громко хлопнул печатью. – Бюрократы, мать их так…