Чтение онлайн

Стаффилд мысленно кивнул. Несмотря на горе, голова у Джулии Остриан хорошо работала. Стаффилд знал от шантажиста, что ее догадка была правильной, и ему нужно было удержать ее от слишком пристального внимания к тому, что это могло бы значить.

— Мы уверены в этом, — солгал он. — Мы имеем дело с преступницей, которая, похоже, знает кое-что о пианистах и читает музыкальные колонки газет. Сейчас мы просматриваем все уличные кражи, совершенные таким же способом, чтобы проверить, не выбраны ли остальные жертвы из расписаний концертов.

Он увидел перемену на ее лице. Она перестала слушать и возбужденно сказала:

— Если убийца узнает, что я на самом деле видела ее, то мне может угрожать опасность, да?

— Боюсь что да. Именно поэтому мы должны уберечь вас от нее.

— А что если мы не будем?

— Если мы не будем что? — Стаффилд вздрогнул. Неужели она считает?..

— Уберегать меня от опасности! — Ее слепые глаза вспыхнули. — Что если мы расскажем прессе о том, как зрение возвратилось ко мне, и о том, что я видела убийцу? Расскажем всему миру! Пусть убийца знает, что я видела ее, и мы скажем, что зрение не исчезло. Что я могу опознать ее и опознаю!

Встревоженный Стаффилд чуть не выронил ручку. На самом деле он с трудом сдерживал свои эмоции, чего Остриан не могла заметить, но он совсем не хотел, чтобы женщина, которая записывает разговор, заметила что-либо необычное. Потому что Остриан действительно говорила о том, чего он боялся. То, что она видела убийцу, теперь было несущественно, поскольку она вновь ослепла. Но кое-кто может узнать подробное описание, опубликованное в бульварных газетах и журналах, а этого меньше всего хотел бы шантажист. Эта свинья захочет устранить слепую пианистку, и Стаффилд должен будет решить, насколько далеко он может зайти, чтобы сохранить ей жизнь.

Он должен убедить эту молодую женщину, что молчание было бы лучшим выходом. Но она уже закусила удила, и все ее тело, казалось, было наэлектризовано открывающимися возможностями.

— Она придет за мной! Она не может не прийти. А когда придет, вы поймаете ее! Стоит рискнуть! Всем чем угодно, чтобы найти мамину убийцу!

Стаффилду говорили, что она очень тихая, деликатная, с ней легко иметь дело. Вместо этого перед ним сидела смелая до безрассудства женщина.

— Я не могу вам это позволить, мисс Остриан. Это было бы ужасной ошибкой. Никто другой не видел ее. Если что-нибудь случится с вами, наши шансы арестовать ее сведутся к минимуму, не говоря уж о возможности вынести ей приговор. Она будет безнаказанно убивать дальше. Я думаю, неосведомленность убийцы в том, что вы видели ее, дает нам огромное преимущество. Она совершит ошибку, считая себя в безопасности. И тогда-то мы поймаем ее. Мы не хотим говорить никому, что вы дали нам описание убийцы.

— Но как же вы собираетесь взять ее? — сердито настаивала она.

— Дорогая моя, доверьтесь нам хоть немного. Ведь мы занимаемся этим уже почти два столетия, не так ли? Мы будем искать ваши драгоценности в ломбардах и в других подобных местах. Я полагаю, вы сможете опознать какие-то из них на ощупь?

— Да, мое кольцо. И мамины серьги. Они ведь единственные в своем роде.

— Хорошо. Таким образом мы получим свидетельство, которое приведет нас к убийце. Мы пошлем наших людей, чтобы они проверили все двери по соседству с местом преступления. Убийца ведь как-то скрылась... пешком, на велосипеде или машине. Мы разыщем всех, кто мог оказаться в тот час поблизости. Англия очень маленькая страна и, осмелюсь сказать, очень защищенная, совсем не то, что ваши Штаты. Поверьте мне, отсюда дьявольски трудно скрыться. Нет-нет. Мы поймаем ее, и тогда ваше опознание станет очень важным.

Она молчала, обдумывая его слова, но все еще сомневаясь.

Он чувствовал, что близок к успеху. Теперь нужно окончательно закрепить его. Он заставил свой голос звучать серьезно и искренне:

— Если вы заставите нас тратить свои силы на то, чтобы охранять вашу жизнь, пока будем устраивать ловушку, вы замедлите расследование и, может быть, дадите убийце возможность скрыться.

— А вашим способом вы будете заниматься этим вечно и вряд ли добьетесь чего-то.

— Это наш самый надежный способ. Вы хотите добиться результата. Того же хотим и мы.

Она подумала и вздохнула.

— Хорошо. Полагаю, ваши аргументы разумны. Но я хочу объявить о награде. Как вы думаете, пятисот тысяч долларов хватит?

— Более чем. Отличная идея.

Он облегченно выдохнул.

Она была в своем мире.

— Если вы ее быстро не поймаете, я вернусь и мы сделаем по-моему. Я найму людей, которые будут охранять меня, если вас действительно беспокоит этот вопрос. Я могу все устроить. Могу купить что угодно. Кроме маминой жизни.

За дверями полицейского участка в Белгравии Марша Барр с беспокойством дожидалась Джулию Остриан. Затхлый ночной воздух пробирал до костей. Марша как антрепренер славилась своей способностью все организовывать. Сегодня перед ней стояла гнетущая задача — разобраться с личной трагедией одной из ее артисток. Иногда случается какое-то происшествие, из-за которого человек не может выступать. Тяжелая болезнь или старческая слабость. Случалась и смерть исполнителя или близкого ему человека.

В данном случае человек был близок и ей. Она работала с Маргерит Остриан много лет, любила и уважала ее. Маргерит как львица оберегала свое дитя, но вместе с тем была умной деловой женщиной. Марша восхищалась обоими качествами, хотя про себя думала, что Маргерит зашла слишком далеко, принося личную жизнь в жертву карьере дочери.

Она переступила с ноги на ногу. Вздохнула. В груди кольнула резкая боль. Она ненавидела слезы и надеялась, что этой ночью не заплачет. Завтра, когда будет светить солнце и она сможет сесть за стол, работать с телефоном, вести бизнес, ей станет лучше. Или, по крайней мере, терпимо.

— Мисс Барр? Спасибо, что пришли. Я главный суперинтендант Джеффри Стаффилд.

Дородный и энергичный человек, и с ним Джулия.

— Здравствуй, Марша. — Кожа Джулии была бела как мел, лицо опухло от слез. Голубое вечернее платье от Версаче, пальто и туфли были покрыты кровавыми пятнами цвета ржавчины, недвусмысленными и ужасными. — Тебе уже сказали... о маме?

Марша сглотнула, борясь со слезами:

— Мне так жаль, Джулия. Очень жаль.

Джулия просто кивнула. Она была без темных очков, и покрасневшие глаза, казалось, излучали какое-то неземное сияние. Нет уже той восхитительной живости, которая обычно окрыляла ее. Но теперь явно добавилось нечто новое — решительность, которой Марша раньше никогда за Джулией не замечала.