Чтение онлайн

Когда они подошли к дому, порывы ветра прекратились. Она поправила куртку Сэма и прикрыла пистолет.

Сэм шагал рядом. У него была нескладная походка долговязого человека. Чувствовалось, что он всегда начеку. Эта черта в нем ей нравилась. Слепой она бы упустила многое из того, что привлекало в нем.

Пока она размышляла над тем, насколько все стало теперь иным, глаза сосредоточились на тенях рядом с домом, глубоких, непроницаемо черных.

Здание и темная стоянка напомнили ей дорожку рядом с особняком Брайса, где в тени плюща, обвивавшего стену сада, скрывалась Майя Стерн. Почему она тогда вовремя не почувствовала присутствия Стерн? Возможно, это было вызвано тем, что она приглушила свои органы чувств, как обычно делала перед концертом. Помимо всего прочего, она была напугана и думала только о том, как бы скрыться...

Почему она вдруг подумала об этом?

Она сразу же сосредоточилась на внутреннем зрении. На своих рецепторах. На запахе, текстуре и слухе...

Ее казалось, что кровеносные сосуды расширяются под напором информации об окружающей обстановке. Она ощутила вспышку радости, уверенности и... информация лавиной обрушилась на ее мозг, но в ней, казалось, не было ничего важного, кроме...

Легкая волна тепла коснулась ее щек. Подобно перископу лицо попыталось найти ее источник. Они находились менее чем в трех метрах от входа в здание. Люди способны улавливать колебания температуры всего в две десятые градуса, а ее органы альтернативного зрения обычно начинали действовать более чем с трех метров и...

Проприоцепторы посылали сигнал тревоги...

Это было тепло тел двух людей, но так низко на земле, что она...

Она застыла в полутора метрах от здания и схватила Килайна за руку. Он повернулся с вопросительным видом.

Прежде чем он раскрыл рот, она тихо прошептала, стараясь сохранять спокойствие:

— В вашем здании есть ступеньки, ведущие в подвал?

— Да. Там слева.

— Там внизу кто-то ждет...

Сэм не медлил ни секунды. Движением руки он толкнул ее на землю и прикрыл ее собой в тот момент, когда две тени поднялись от основания дома и бросились к ним.

— Килайн!

Голос Джулии снизу прозвучал сдавленно и сердито. Его сердце колотилось напротив ее груди, и она ощутила разливающееся по телу тепло, которое не имело ничего общего с раздражением по поводу нерыцарского обращения.

Он ничего не ответил. Его лицо застыло. Почти мгновенно произошло два события — он выхватил свой браунинг у нее из руки, и пули чиркнули рядом, взметнув осколки асфальта и почвы.

Мужской голос приказал:

— Килайн! Не шевелись и оставайся на месте. Мы...

Сэм быстро откатился в сторону, прицелился и выстрелил. Один раз. Два. По выстрелу на каждого нападавшего, потому что у него не было бы другого шанса.

Две тени застыли на месте, словно пригвожденные к стене. Почти как в замедленной съемке они взлетели вверх и назад в гротескной пародии на пловцов, стартующих в заплыве на спине. Только эти прыжки вышли вялыми, и две тени рухнули на газон, как сломанные куклы.

Сэм вскочил на ноги, часто и неглубоко дыша. Он расставил ноги, выставил браунинг, держа его обеими руками в направлении двух неподвижных фигур на темном асфальте. Он чувствовал дрожь от выброса адреналина. Его рефлексы не подвели. Он ощущал что-то вроде торжества.

Джулия наблюдала за всем этим с земли. Пистолет в вытянутых руках Килайна был похож на коготь какого-то инопланетного хищника. Казалось, сейчас он запрокинет голову и победно взвоет в ночи. Ярость захлестывала его.

Затем его плечи несколько расслабились. Он осторожно двинулся к упавшим. Крался, как зверь в тундре, и Джулию поразило, что это был тот же самый человек, который обрабатывал и перевязывал ей руки, который набросил свою куртку ей на плечи, чтобы она могла согреться.

Когда Сэм шел к вооруженным врагам, он вспомнил, как когда-то гордился мгновенной реакцией. Как он радовался своим исключительным способностям в карате и умению владеть оружием. Но все это умерло вместе с Ирини. Когда он столкнулся с Майей Стерн на Семидесятой улице, он действовал медленно, неуверенно и позволил ей перехитрить и переиграть себя.

Но теперь стало очевидно, что старые рефлексы и результаты тренировок никуда не исчезли. Он знал, что сражается против Майи Стерн. Она вполне могла быть одной из нападавших, а это означало, что лишь доли секунды решали, кому следует умереть, и он совсем не хотел, чтобы это была Джулия Остриан или он сам.

Тогда почему эти двое промазали? Почему они медлили?

Он присел около них. Они были одинаково одеты в черные облегающие джинсы, черные свитеры-водолазки и в черные куртки из легчайшего сохраняющего тепло материала, которые не сковывают движения и делают человека незаметным. Сэм узнал одного из них, бывшего наемного убийцу Компании.

У него было широкое лицо и славянский нос, черная щетина покрывала щеки.

Ночной холод пробрал Сэма, пока он сидел на корточках рядом с киллерами, но ему было не до этого. На черном свитере того, кого узнал Сэм, была зияющая рана. Этот человек был в Берлине в те годы и тоже работал против Штази. Теперь Сэм не наблюдал ни движения мускула, ни слабого биения артерии. Все-таки Компания учила своих убийц со знанием дела симулировать смерть.

Одной рукой Сэм прижал ствол пистолета к носу этого типа, а другой проверил его сонную артерию.

— Он жив? — спросила Джулия, стоя над ним.

Металлический запах свежей крови вернул ее мысли в Лондон и в такси со страдающей матерью. Сердце, казалось, было готово застрять в горле, но она отогнала жуткие воспоминания. Вместо этого она стала рассматривать лежащих на земле людей и с беспокойством бросала взгляд вверх, где в окнах многоквартирного дома стал зажигаться свет.

— Возвращаемся в машину! — Сэм не ощутил пульса. — Он мертв.

Он перешел к другому. Как и у первого, у него была большая рана над сердцем. Его темные глаза безжизненно уставились в небо. На левой щеке был длинный ножевой шрам.

— Как насчет этого?

Под застегнутыми на молнию полами куртки Джулия спрятала пистолет первого убийцы. Оружие лежало на земле, и она подобрала его, когда Килайн отошел. Ствол был еще горячий от вырвавшихся из него пуль.

Сэм проворчал:

— Этот тоже убит. Я еще неплохо стреляю.

В его голосе прозвучала нотка горечи. Он десять лет пытался забыть Берлин, Ирини и оперативную работу. Ему надоела смерть. Больше всего ему не хотелось быть машиной для убийств. Он...

— Вы даже не дали им шанса. — В голосе Джулии прозвучало осуждение.