Мозаика
Шрифт:
– Знаешь, па, – начала Елена, – я тут подумала… Мне кажется, тебе нужно съездить в Париж. Деньги я тебе дам.
– Я – в Париж? – удивился Глеб Андреевич. – Что я там забыл? И откуда это ты деньги такие возьмешь?
– Откуда я возьму деньги – моя забота. Возьму – на этот счет ты не переживай. А насчет Парижа… Мне кажется, тебе это нужно…
– Мне?!
– Мне так кажется, – пожала плечами дочь. – Подумай!
В Париж Глеб Андреевич прилетел ещё с несколькими людьми из их города. Их привезли в гостиницу и сказали, что люди из других городов, которые тоже будут в их группе, прилетают несколько позже. Поэтому встреча с гидом состоится в холле во столько-то, когда все прилетят. А пока были выданы ключи и предложено пройти в номер.
Гидом оказалось молодая симпатичная девушка по имени Светлана, которая в назначенное время в холле сообщила собравшимся о некоторых организационных моментах. Затем, она рассказала о тех экскурсиях, которые входили в программу тура, и предложила на выбор дополнительные поездки, за которые нужно было заплатить отдельно. Люди выбирали и записывались.
Глеб Андреевич подождал, пока Светлана ни освободилась, и подошел к ней.
– Добрый вечер. Я никуда не записывался, но хотел бы у вас попросить совета…
– Ну, вы хоть на бесплатные экскурсии с нами поедете?
– Не знаю, еще не решил… Я вот о чём хотел вас попросить…
– Слушаю вас.
– Вы не могли бы мне посоветовать, где погулять, чтобы увидеть тот самый Париж. Ну, вы понимаете… И, по возможности, как туда добраться.
– Конечно! Давайте так. Я вам сейчас всё расскажу и отмечу на карте. Карту потом заберете. А завтра утром после экскурсии, на которую я вам настоятельно рекомендую поехать, купим вам билеты на метро, если хотите.
Все последующие дни Глеб Андреевич уходил из отеля ранним утром после завтрака и возвращался поздним вечером. Он блуждал по бульварам и улочкам, периодически сверяясь с картой, сидел на скамейках в парках, смотрел на Сену с многочисленных мостов и ездил в метро, переходя со станции на станцию. И всё время шепотом он разговаривал. Разговаривал с Ней.
– Вот смотри, Мася, – говорил он, сидя на скамейке в парке Пале-Рояль, – какая красота! Какие цветы, ты видишь? А фонтаны?
– Смотри, какие тонкие! Как шеи балерин, – говорил он, трогая стволы деревьев на бульварах. – Тонкие шеи в ажурных металлических жабо. Сказка…
– А вот здесь жили мушкетеры, представляешь? Какие узкие улочки! Как они здесь ездили на лошадях?! Двери! Мася, ты посмотри какие двери! – Глеб Андреевич бродил в окрестностях Люксембургского сада. – Сколько же им лет?! Даже не верится…
– Мася, ты это видишь? Помнишь, сколько ты про него говорила?! – шептал он, сидя на скамейке для прихожан собора Нотр-Дам. – Вот он, смотри. Красота какая! Даже не верится… А витражи! Ты видишь эти витражи?!
– Невероятно! Просто невероятно! – говорил он, сидя на бортике фонтана во дворе Лувра. – Смотри, сколько людей… Удивительно красиво! Но внутрь давай не пойдем, хорошо? Ты не против?
– Холодные, – Глеб Андреевич касался рукой пилонов галереи Площади Вагезов, – Красный с белым. Как тебе? Представляешь здесь жил тот самый Ришелье. Вот так запросто… А двор какой!
Войдя в самолет и заняв своё место, Глеб Андреевич посмотрел в иллюминатор. За стеклом была видна серая взлётная полоса, такая же, как в любой другой точке мира.
– Ну, вот и всё, – грустно выдохнул он, – Вот, Мася, мы с тобой и съездили в Париж… Как ты давно хотела…
Телеграмма
Меня разбудил дверной звонок. Я встал с дивана, подошел к двери и посмотрел в глазок. Сквозь карикатурно искажающую линзу глазка я увидел женщину средних лет, просто одетую, смотрящую куда-то вбок, как будто совсем не она звонила, и я случайно увидел ее на лестничной площадке.
– Кто? – не отрываясь от глазка, спросил я.
– Вам телеграмма, – довольно громко сказала женщина с лестничной площадки, повернув лицо к двери.
Я открыл дверь. Вид человека в трусах, майке и тапочках нисколько не удивил почтальона. Видно, это достаточно распространенное явление.
– Это пятнадцатая квартира?
– Да, – я несколько растерялся от такого вопроса, ведь на двери висел только один номер, четко выведенный на пластмассовом ромбике.
– Вам телеграмма, распишитесь.
Она протянула мне ручку, раскрыла какую-то тетрадь и показала пальцем место, где я должен был расписаться. Я расписался. Она вручила мне телеграмму.
– Всего хорошего, – дежурным тоном сказала женщина. Она положила тетрадь и ручку в сумку.
– А откуда телеграмма-то? – спросил я, рассматривая белый почтовый бланк с наклейными на него желтоватыми полосками.
– Посмотрите, там все написано. Кажется, из Владивостока.
– Из Владивостока?! – женщина уже спустилась на пару лестничных пролетов, так что мне ее даже не было видно, слышны были только шаги. Так что последнее мое восклицание повисло в воздухе, не будучи ни к кому обращенным.
Я закрыл дверь и снова посмотрел на телеграмму. Владивосток. Кто бы нам мог писать оттуда?
– Кто это был, Сережа? – спросила мама, выходя из кухни и вытирая руки о фартук.
– Принесли телеграмму. Из Владивостока, представляешь?!