Чтение онлайн

Линн Энн вновь ждала.

— Можешь поверить? — спросил Филипс, отправляя в рот очередную порцию салата. Он быстро прожевал и проглотил. — Первый смертельный исход в операционной Маннергейма, и как раз пациент, снимок которого мне нужен.

— Сколько ей было — двадцать один? — поинтересовалась Дениз.

— Вот именно. — Мартин добавил в еду соли и перца, чтобы придать ей какой-то вкус. — Трагедия, даже двойная, поскольку я не могу получить этих снимков.

Нагрузив в госпитальном кафетерии подносы, они забрались в самый дальний от раздачи угол, стараясь получше изолироваться от окружения. Стены грязно-горчичного цвета, пол покрыт серым линолеумом, формованные пластиковые стулья ужасного желто-зеленого оттенка. Слышно постоянное и монотонное бормотание госпитальной системы оповещения, произносящей имена врачей и номера, по которым им надлежит позвонить.

— По какому поводу ее оперировали? — спросила Дениз, взяв у шефа немного салата.

— Припадки. Но интересно, что у нее, возможно, был множественный склероз. Когда ты утром ушла, мне пришло в голову, что изменения плотности, которые мы видели на ее снимке, могут представлять какое-то развившееся неврологическое заболевание. Проверил ее карту. Множественный склероз предполагался.

— А ты не отобрал снимков пациентов с известным множественным склерозом?

— Вечером начну. Для проверки программы Майклза мне нужно проработать как можно больше черепных снимков. Будет очень интересно, если удастся найти какие-нибудь другие случаи с такой же радиологической картиной.

— Похоже, что твой исследовательский проект действительно пошел.

— Надеюсь. — Мартин положил в рот кусочек спаржи и решил больше не есть. — Я стараюсь не дать себе радоваться так рано, но, ей Богу, это выглядит так здорово. Потому-то я и загорелся так по поводу Марино.

Появлялась возможность получить что-то конкретное. Фактически, возможность еще есть. Вечером будет вскрытие, и я попытаюсь установить связь между радиологической картиной и результатами патологов. Если это множественный склероз, то мы опять возвращаемся к началу. Но, знаешь, мне нужно что-то такое, чтобы вырваться из этой клинической гонки, пусть хотя бы на пару дней в неделю.

Дениз положила вилку и посмотрела в беспокойные голубые глаза Мартина. — Вырваться из клиники? Не делай этого. Ты же один из лучших нейрорадиологов. Подумай, скольким пациентам нужны твои знания и опыт. Если ты оставишь клиническую нейрорадиологию, это будет настоящая трагедия.

Положив вилку, он взял Дениз за руку. Впервые ему было безразлично, кто в госпитале может их увидеть. — Дениз, — произнес он мягко. — Сейчас в моей жизни есть только две вещи, которые меня действительно волнуют: ты и мои исследования. Но, если бы каким-то образом жизнь с тобой давала мне средства к существованию, я мог бы забыть даже об исследованиях.

Дениз смотрела на Мартина, не зная, радоваться ей или огорчаться.

Она все более и более убеждалась в его чувствах, но совершенно не представляла, чтобы он мог связать себя какими-то обязательствами. С самого начала она благоговела перед его репутацией и знаниями в радиологии, которые казались энциклопедическими. Он был для нее одновременно и любовником, и идеалом в профессии, и она не допускала даже мысли о том, что у их связи есть какое-то будущее. Похоже, она не была к этому готова.

— Послушай, — продолжал Мартин. — Сейчас не время и не место для такого разговора. Он отодвинул в сторону спаржу, как бы в подтверждение этого. — Но важно, чтобы ты знала, из чего я исхожу. Ты находишься на ранней стадии своего клинического обучения, и это приносит большое удовлетворение. Ты тратишь все свое время на обучение и на общение с пациентами. Я, к сожалению, трачу на это лишь самую малую часть моего времени. Основная же часть тратится на попытки разобраться в административных проблемах и бюрократическом дерьме. Я вот так этим сыт!

Дениз приподняла левую руку, которую он все еще крепко держал, и легко скользнула губами по его пальцам. Это произошло быстро, потом она бросила на него взгляд из-под своих темных бровей. Она намеренно приняла кокетливый вид, зная, что это поможет предотвратить его внезапный гнев.

Это, как обычно, сработало, и Мартин рассмеялся. Он сжал ее руку, затем отпустил и посмотрел вокруг, видел ли кто-нибудь.

Оба они вздрогнули от сигнала вызова. Он сразу поднялся и поспешил к телефонам. Дениз наблюдала за ним. Он привлекал ее с самой первой встречи, но сейчас она чувствовала, как все более притягательно на нее действуют его юмор и удивительная чувствительность, и сейчас новое свидетельство его неудовлетворенности и уязвимости, кажется, еще усиливало ее чувства.

Но действительно ли это уязвимость? Не была ли жалоба Филипса на бремя административных обязанностей только попыткой как-то объяснить нежелание становиться старше и смириться с тем, что в профессиональном плане его жизнь стала полностью предсказуема? Дениз не могла в этом разобраться. Сколько она была знакома с Мартином, он всегда проявлял такую обязательность в работе, что она не допускала мысли о его неудовлетворенности, но ее тронуло, что он поделился с ней своими чувствами. Значит, он придает их отношениям большее значение, чем она предполагала.

Наблюдая за говорящим по телефону Мартином, она отметила еще одну сторону их связи. Он придал ей силы окончательно разорвать другую связь, носившую совершенно деструктивный характер. Еще будучи студенткой, Дениз встретила стажера-невролога, который ее очаровал и искусно манипулировал ее чувствами. В силу безликой изолированности института, Дениз была привержена идее прочного союза. У нее никогда не было сомнений в том, что ей удастся построить семью и карьеру с человеком, хорошо понимающим все трудности медицины. Ричард Друкер, ее любовник, был достаточно проницателен, чтобы понять ее чувства и убедить ее, что он их разделяет. Но он был иной. Он удерживал ее в течение нескольких лет, оттягивая принятие решения, но умело поддерживая ее зависимость. В результате она не в силах была с ним порвать, хотя и понимала, что он собой представляет, и испытывала унижение, узнавая о его связях. Как старая собака, она вновь и вновь возвращалась и испытывала новые страдания, тщетно надеясь, что он изменится и станет таким, каким себя изображал. Надежда перешла в отчаяние, и она стала сомневаться не в нем, а в своих женских достоинствах. Она не в силах была прекратить это, пока не встретила Мартина Филипса.