Чтение онлайн

— Надо же, ушла, — через минуту сказала Вета. — Жаль… Без нее не так интересно. Думала, что выдержки у нее, как у хорошего коньяка. Обманули — дешевое бренди.

— О! Леди знает толк в спиртных напитках?

— Леди во многом знает толк, — Вета мгновенно подхватила предложенную игру. — Но только в самом лучшем.

— Тогда что леди делает в этом курятнике?

— Сама не знаю, — курила она красиво, по-женски. — С работы уволили, денег платить за квартиру, нет. Так что либо на Тверскую, либо в родной Мухосранск, либо сюда… Прямо как витязь на распутье. Дома нищета, отец пьет, да и мать иногда закладывает. Отрабатывать субботники тоже не хочется. Пришла на кастинг — хотите шоу, говорю, вы его получите. Взяли. Третий год здесь. Ничего, привыкла. С организаторами повезло: если не наглеть, то с ними вполне можно договориться. В общем, если бы не мелочи, то здесь нормально. По социальным меркам — почти рай. Все равно некуда податься…

— Так что у вас произошло с Самантой?

— Вот оно, заблуждение телезрителя. Если мы пару раз оттаскали друг друга за волосы и не поделили мужика, то между нами кровная вражда?! Это шоу, док. А хорошее шоу нужно делать. Мне до Саманты — как до лампочки в сортире. Кстати, имей в виду, если туда пойдешь — лампочка третий день как перегорела. Раздражает, конечно, но справить нужду я могу и в темноте. Вот так и Сэмми — если сильно раздражает, то просто игнорируй. Другое дело, что у меня амплуа такое — скандальное. Как говаривал Портос, я дерусь потому, что дерусь. Вот Тиграна Сэмми действительно бесит. Всю неделю, пока мы с ним были вместе, он только и говорил, что о ней — типа найдет удобную минутку и придушит.

— За что?

— За то самое. Ладно, скажу. Все равно рано или поздно сам узнаешь. Только, чур, больше никому. Договорились?

Есть такой анекдот. На прием к доктору приходит молодая красивая женщина. Тот долго пожирает ее глазами, потом приступает к осмотру.

— Вы понимаете, что я сейчас делаю?

— Конечно, вы пальпируете мою грудь.

— А теперь?

— Теперь вы пальпируете мой живот.

— А теперь?

— Теперь вы заражаетесь сифилисом.

Примерно те же эмоции испытал Тигран, когда, что называется, приступил к делу в одном из бунгало. И сразу нежное признание. Понятно, что либидо отбило сразу и чуть ли не навсегда.

— На следующий день ее повезли в местный КВД. Гоша настоял, чтобы все анализы сдала… В общем, пошутила девочка… Никакого сифилиса у нее не оказалось. Ей-то смешно, а парню каково? К нему же сексопатолога приглашали. Столичное светило. Две недели здесь тусовалось, хватая девчонок за коленки, но Тиграну не помогло. Как Сэмми видит, у него это… «полшестого». Намучилась я с ним, но, в конечном итоге, он все-таки худо бедно что-то изобразил… Представляешь, картина… Вечер, мы выбираемся на вечерний эфир, а я говорить не могу… Язык опух, челюсть, как у Йорика — заклинило намертво, и глотать больно… Но Тигран сияет: ну, просто копейка, которую за рубль приняли. Полина спрашивает: будете ли вы себя объявлять влюбленной парой? Я молчу, Тигран кивает: дескать, хоть завтра в ЗАГС. И тут Саманта берет микрофон: «Я протестую. Тигран — мой парень, и мы еще с ним не поговорили по душам». Блин, суточная работа — коту под хвост. В общем, не получилось у нас с Тиграном пары. И думаю, пока здесь Саманта, у него ни с кем пары не получится.

— А тебе здесь кто-нибудь нравится?

— Вот ведь парадокс: порядочных девчонок намного больше, чем хороших парней. Неужели мужики и правда вымирают? — невыразимая печаль открыла два огромных глаза. — Как же тогда жить? И главное, с кем?!

В силу своей профессии я терпеть не могу неврастеников. Женщины еще куда ни шло — против них даже Фрейд не мог устоять. Но мужики?! Мужик-неврастеник — это противоестественно. Исключение из правил. Другое дело, что бывают исключения, которые со временем превращаются в правило. Куда ни плюнь — попадешь в жопу изысканного юнца, у которого амбиций, как прыщей. Хотите примеров? Легко! Вот он — сидит рядом. Большой художник с приставкой экс. Впрочем, сам он так не считал. Как сказал классик, для того, чтобы стать звездой, нужно просто стать звездой. Универсальная формула, вот только не всякий может ею воспользоваться.

— На ком сейчас держится шоу?

— На мне, разумеется. Я безумно интересная личность. Ну, и Алиса, разумеется, помогает. Остальные так, ни рыба, ни мясо…

— А что в тебе такого интересного?

На уловку он не поддался:

— Как только человек начинает себя хвалить, то сразу выглядит полным идиотом. Сумасшедшим быть не хочу.

— Идиот — в переводе: человек думающий.

— Да? Не знал… Хотя я много читаю. Журналы там всякие, Интернет опять же… Вообще-то я гордый человек, это все говорят. Умный опять же. Со своей харизмой.

Действительно, умный: слово «харизма» знает. Сейчас еще про экстраординарный уровень IQ заговорит.

— Вы умный человек, док, многое видели, знаете. Так неужели вы думаете, что реалити-шоу — это плохо? Вы согласны с тем, что реалити-шоу эксплуатирует интерес к сексу и наносит вред нравственному развитию молодежи, что здесь популяризируются аморальные стереотипы поведения: использование ненормативной лексики, ссоры, интриги и скандалы?

— Депутатов цитируешь? Хорошее дело.

— Вы не ответили на вопрос.

Март искренне пытался мне понравиться. Странно. В обычной жизни он постоянно хамил и дерзил окружающим — дескать, я-то сыр французский со слезой, а вы плесень страдающая… Посредине разговора он мог встать и гордо уйти — с высоко поднятой головой. Ему все время казалось, что его хотят унизить или оскорбить. Вот и щерился без всякой на то причины. Был еще один пунктик — Март панически боялся сойти с ума. В психиатрии это называется лисофобией. Как-то мы сидели с Никитой за кружкой пива у нас дома (Ленка еще была со мной), и он вдруг уставился в телевизор:

— Классический невроз навязчивого состояния, — сказал Никитос, кивнув на Марта. — Интересно было бы в его мозгах покопаться…

— Тебе только дай волю — любую черепную коробку вскроешь.

— Да ты на него только посмотри! Он же просто ходячая клиника!

Если верить Никите, мы все ходячие клиники. Кто-то — в большей степени, кто-то — в меньшей. Но кое-что в поведении Марта меня настораживало. Взять, к примеру, последнюю стычку с ведущей Полиной. Та попыталась вызвать его на откровенный разговор, но парень ее недвусмысленно послал — аккурат на три буквы.

— Это моя работа, если ты не в курсе, — обиделась Полина, отвергнув нецензурное предложение. — Я должна разговаривать с вами, обсуждать ваши проблемы, разрешать конфликты. Иначе вы все тут друг друга перегрызете. Все ребята это понимают — один ты ведешь себя, как городской сумасшедший, даже смотреть противно.

— Твоя работа? — взорвался Март. — А что входит в твою работу? Насрать в душу, а затем, прикрыв нос батистовым платочком, разгребать собственные фекалии в поисках золотых зерен. «Зачем ты так поступаешь, Март? Ведь ты очень хороший, Март! Ты очень добрый, Март! А теперь расскажи мне, что вы делали с Алисой, когда остались вдвоем? Вы целовались? А как? По-французски? Как романтично! А что было потом?!» — передразнил он. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь! Я же не спрашиваю тебя, сколько раз ты лизала сегодня жопу своему бойфренду, или кто там сейчас у тебя! Оставьте меня в покое! Вы мне все надоели, понятно?!