Шрифт:
Павел Фереферов
Может судьба?..
"...Знаете в чём порой жестока участь писателя?
В том, что это всего лишь мечты, домыслы.
Здесь ты можешь подстроить под себя, под своё "хочу",
но в настоящее жизни всё наоборот. Поэтому иной раз
становится так тоскливо выныривать из мира грёз
и фантазий, осознавая, что в реальности далеко
не всё так идеально..."
Автор
* * *
– Здесь вы и будете жить, - как-то ехидно сказала комендант, отдавая ключи от комнаты Сашке.
– Я пошла, а то мне других расселять надо.
Она, как-то смешно виляя бёдрами, прошла между ними. Ей было за сорок, но не прочь была пофлиртовать с парнями. Но им, а особенно Сашке, было не до того.
– И я ещё плачу деньги за эту дыру?!
– возмущённо отреагировал Макс, садясь на стул . Но тут же вскочил, брезгливо оглядев его.
– А что, общага как общага, - лояльничал Сашка.
– Мне нравится...
– Ну вот ты и живи!
– Чего кипятишься-то? Скажи спасибо, что не впятером, а всего лишь вдвоём.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Сашка плюхнулся на кровать.
– Чур, моя вот эта, сразу распорядился он.
– Как хочешь, - Макс смягчился и уже равнодушно смотрел на эти вещи.
– Смотри! Телек есть, - обрадовался Сашка.
– Не работает...
Сашка включил.
– Да нет, фурычит.
Сашка заглянул в остальные места "номера". Ванна и туалет раздельно.
– Ну, а ты говоришь...
Конечно, этаж достался приличный - восьмой - и добираться надо было пешком. Эти житейские трудности преодолимы. Сашку пугало другое: что не справится с вынужденным одиночеством. Там он оставил и друзей, и знакомых, и даже близких (насчёт кого он никак не расстраивался). В его планы никак не входило одно обстоятельство: ему придётся искать новых друзей, заводить знакомства в совершенно незнакомом городе.
В общаге Сашка не чувствовал себя уж очень одиноко. Всё равно находились друзья и знакомые на один-два дня, с которыми неплохо проводил время, если хотел. Но не было человека, которому мог излить свою душу. Он боялся, что эти его знакомые не поймут, будут считать за урода, сделают изгоем, будут тыкать пальцем. Поэтому Сашке приходилось осторожничать. Присматривался к каждому, слушал их речи, пытался их понять: как, к чему относятся. Но только речь заходила о больной теме, Сашка пугался либо отшучивался, либо переводил в другое русло, либо отнекивался и молчал, крепко стиснув зубы. В эти моменты он раздваивался, лицемерил. С ними был таким, каким они хотели его видеть, наедине с собой - резко противоположным. Никто даже предположить не мог о его подноготной. Все верили, что он обычно пьёт пиво, веселится, любит девчонок и презирает "голубых". Последнее обстоятельство и тяготило душу.
Институтские будни не очень-то заботили его. Сашка старался быть как можно незаметнее, порой ему хотелось убежать от всех, скрыться, чтобы никто не нашёл. Но чем больше он этого хотел, тем больше становился раскованным, нагловатым. Учился же прилежно, компенсируя этим душевное одиночество. Если бы мог писать стихи, то обязательно сложил поэму о своём одиночестве.
А вот однажды лучик надежды озарил его тёмное бытие...
* * *
Было посвящение в студенты. Сашка должен был выступать. Ему очень не хотелось, но надо. К тому же что-то подсказывало, ЭТО должно произойти. Концерт прошёл быстро, все спустились в дискотечный зал. Музыка уже вовсю играла, кое-кто танцевал, Однокурсники пошли пить пиво, обмывать студенческие. Сашка увязался за ними. Из уважения сделал несколько глотков, состроил удовлетворённое лицо и покинул их, считая свой долг выполненным.
В хале к тому времени народу было побольше. Сашка встал у стенки, наблюдая. Парней, а особенно симпатичных, было предостаточно. Но он не мог вот так запросто подойти и познакомиться: трусил ужасно, тем более не танцевал. А если бы и познакомился, то всё равно не то. Ну привёл бы его в бар, выпили бы, где-нибудь в укромном месте полез бы к нему в трусы, кончил бы сам и... всё, привет! Это в лучшем случае, в худшем - тот бы от него мог шарахнуться со словами: "Ты чего, того?" Поэтому Сашка мог только наблюдать, мысленно вытворяя с ними, что хотел.
Его взгляд вдруг устремился на вошедшего. Парень с немного испуганными глазами осмотрел танцующих, незаметно прильнув к Сашке.
– Не танцуешь?
– прокричал Сашка сквозь шум музыки, отодвигаясь.
Тот отрицательно мотнул головой.
– Жарко здесь. Может, выйдем?..
– как можно ненавязчиво предложил Сашка, подивившись своей решительности.
В фойе было исключительно немноголюдно.
– Саша, - протянул он руку.
– Первый курс.
– Андрей, - ответствовал тот, протягиваю ладонь.
– Первый курс.
– Как первый?
– Сашка силился вспомнить его среди ста тридцати учащихся, но это было сделать весьма затруднительно.
– Ты, видать, с утра?
– Ага, - подхватил собеседник.
– А ты с обеда.
Они улыбнулись.
– Ну и как учёба?
Андрей пожал плечами:
– Учёба как учёба. Да мы только начали...
Сашка не знал, о чём говорить. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки:
– Жарко там. Набились, как сельди в бочке. Не продохнуть.
Ему было немного не уютно в костюме, и Андрей это заметил:
– В первый раз?
– Не понял...
– Ну, надел-то...
– Андрей кивком указал на одежду.
– А, и не говори, - Сашка махнул рукой.
– Никогда бы не подумал, что может быть так тесно.
– А я тебя сегодня видел. Это же ты выступал со сцены?
– Ну и как я в роли актёра?
– Сашка горделиво выпятил грудь.
Андрей прыснул:
– В общем-то ничего. Мне понравилось.
– Слушай, может пойдём ко мне в общагу, - предложил Сашка.
– Фотки посмотрим, пивка хлебнём, а?..
Покинув это шумное заведение, они направились в десятиэтажный дом, стоящий тут же. Повернув ключом два раза, Сашка рукой толкнул дверь:
– Прошу в мою обитель, - и с некоторой грустью добавил: - Хотя она не только моя...
Он быстренько сложил с кровати вещи Макса в кучу на стуле и предложил сесть. Показывать фотографии и объяснять, вспоминая, что там происходило, Сашка любил, особенно, если красочно всё это обрисовать. Иногда даже сам дивился находчивостью. Но за этим занятием не упускал и Андрея. Тот скромно сидел на краю кровати, боясь помять, смотрел на фотографии краем глаза, не беря в руки, слегка улыбался. Сашка казалось, что Андрей боялся даже лишний раз вдохнуть.