Чтение онлайн

Чем дальше вниз, тем шире расступались берега, обрывистые и пологие, заросшие лесом, и луга, залитые весенней водой, с молодым камышом и сочным чаканом.

Когда на дракаре трубил рожок, с плёсов снимались стаи диких уток, гусей и другой перелётной птицы.

На ночёвках ладья и дракар приставали к берегу, и гридни отправлялись на охоту. Они ворочались вскорости. Кузьма со свевами едва успевали развести костры. Воины жарили на вертелах дичь и рассказывали о городах и землях, в каких кому доводилось бывать. Заводили речь и о Киеве, хвалили его красоту. А спозаранку, ещё стлался над водой молочный туман, поднимали паруса.

К исходу мая, что на Руси травнем-цветеньем кличут, подходил конец странствований мореходов. С нетерпением ждали они того часа. Год минул, как из дому.

Пробрался Кузьма к носу ладьи, даль очами шарит!.. Рядом княгиня Ирина застыла в молчании. Оперлась о борт, задумалась. Нравится ей Новгород, каким-то Киев окажется? Правда, и в Новгороде была она слишком мало. Шестое лето прошло, как привезли её на Русь. Уже три сына родилось, а всё больше одна в Ладоге прожила, с Ярославом в редкие его наезды виделись…

В одиночестве сердце Ирины не может забыть и отцовский бревенчатый дворец, и тихий плеск холодных волн в фиордах, и упландского ярла Олафа, и песни скальдов…

Весело бежит ладья, торопится вслед за ней дракар…

Тепло пригревает солнце. Ирина ещё с утра скинула парчовый повойник, стоит в расшитом шугае [117] , и ветер теребит золотые волосы, хлопает над головой льняным парусом.

Далеко, на правом берегу, мелькнул и скрылся верховой дозорный. Кузьма проговорил восхищённо:

–  Эк погнал! Вскорости князю Ярославу известно будет, что мы подплываем.

Ирина промолчала.

–  Киев, княгиня, рукой подать. За лесом сейчас откроется, - снова сказал Кузьма и вытянул шею.

У Ирины слегка вздрогнули и приподнялись тонкие брови.

–  Да вон, вон, гляди!
– радостно воскликнул Кузьма.
– Вишь?

Гридни взмахнули вёслами, ладья рванулась, понеслась птицей. Вот уже и пристань виднеется, на берег народ сходится, а впереди, у самой кромки воды, Пров.

Издалека разглядел его Кузьма, свесился через борт, сорвал с головы шапку, заорал что есть духу:

–  Эгей, Пров, я воротился!

В княжеские хоромы один за другим направлялись думные бояре. День тёплый, но бояре в кафтанах, расшитых узорочьем, воротники в подбородки упираются, шапки дорогого меха высокие, тулья бархатная, идут, на посохи опираются. Инако быть не может, на княжий совет званы.

Сходились думные бояре в гридню послушать, с чем прибыл полоцкий боярин от князя Брячеслава. Рассаживались на лавках по чести, по родовитости, переговаривались:

–  О чём просить станет Брячеслав-то?

–  Долго не давал о себе знать полоцкий князь!

–  Услышим, услышим!..

Вошёл Ярослав, поклонился боярам, проследовал через всю гридню, где в дальней стороне на возвышении стояло княжье кресло, уселся. Чуть ссутулился, спросил громко:

–  Готовы ли бояре-советчики полоцкого паведщика слушати?

–  Готовы!
– нестройно ответили бояре.

–  Тогда пусть войдёт он!
– сказал Ярослав, и ведавший посольскими делами боярин отворил дверь.

Полоцкий боярин, что жердь, прямой и худой, вошёл странно, отвесил поклон сначала князю, потом по сторонам боярам думным, заговорил скрипучим голосом:

–  Бьёт те, княже Ярослав, челом князь наш Брячеслав. Нищает княжество Полоцкое, скудеет скотница….

Думные бояре заелозили на лавках. Боярин Герасим бороду на плечо соседу положил, шепчет в ухо:

–  Боярин-то вымогатель…

–  По всему видно, - загудел ответно сосед.

Полоцкий боярин на шумок внимания не обращает, дальше речь ведёт:

–  Просит тя, князь Ярослав, наш князь Брячеслав землицы к княжеству Полоцкому прирезать, не дай ему захиреть…

Ярослав глаза уставил на боярина, пальцами по подлокотнику постукивает, а сам думает: «Брячеслав-то внук Рогнеды и Владимира, одна кровь…»

Но тут на мысль иное пришло. Небось как Святополк его, Ярослава, донимал, Брячеслав не встал на защиту, а теперь боярина прислал, просит. Неожиданно оборвал полоцкого боярина, сказал:

–  Отчего же чахнуть княжеству Полоцкому? Стоите вы на пути торговом: Двиною в море Варяжское, Днепром, по Греческому пути, в Византию. Ни Киев вам, ни Новгород не чинят препон, так отчего хиреет скотница полоцкая?.. Нет, стол, что наследовал князь Брячеслав, ширить не стану, так и передай племяннику моему…

Думные бояре зашумели одобрительно. Полоцкий паведщик развёл сокрушённо руками:

–  Почто обижаешь, князь Ярослав, ведь не мало у тя городов и веси твои обильны…

–  Как сказал, так и быть по тому, - поднялся Ярослав и, расправив плечи, ступил с помоста.

Следом поднялись бояре, застучали посохами по деревянному полу.

–  Истинно так!

–  По разуму!

Полоцкий боярин обидчиво поджал губы, поклонился достойно и гордо покинул гридню.

Ирина едва-едва лик умыла, а проворная гречанка-массажистка румяна наложила, как в опочивальню ворвалась давняя княгинина прислужница Хелга, бухнулась в ноги, выпалила скороговоркой:

–  Княгиня-голубушка, прости за позднее каяние, Ярл Эдмунд со товарищами Киев покидает без княжьей воли.