Чтение онлайн

Позднее отец постарался как можно спокойнее объяснить ему, что старуха — его старшая сестра, и, пока он не родился, тешила себя мыслями о том, как ее сын в один прекрасный день станет владельцем титула и земель. Она была единственной дочерью своего отца, и наследников-мужчин в семье не было. Когда же ей исполнилось двадцать лет и она уже стала женой и матерью, вопреки всякому здравому смыслу, у ее родителей появился сын и наследник. Муж сразу сообразил, что их сын не получит титул, и бросил ее. От шока в голове у нее помутилось, по крайней мере, так сказал Адаму отец, и прошло несколько лет, прежде чем он сообразил, что совсем не горе из-за потери мужа привело ее в такое состояние, а неистребимая ненависть к брату.

Иногда, заглядывая в глаза своего внука, лорд Марчингтон видел в них ту же ненависть и ту же зависть, которыми когда-то горели глаза старухи. В титулованных семьях, в которых поколение за поколением кузены женились на кузинах, душевные недуги не были редкостью… Однако сумасшествие и страсть к убийству не объяснишь очаровательной эксцентричностью богачей. Непростительно молчать о такой опасности, ведь могут пострадать люди.

Не в первый раз лорд Марчингтон забеспокоился о своем внуке и наследнике.

Ему позвонил один из его старых друзей из Оксфорда и предупредил, что Тим замечен в употреблении наркотиков, из-за чего, собственно, старик и нагрянул из Шотландии. Пока он не увидел машину Тима, ему и в голову не приходило, что внук может приехать на уик-энд домой, но это не обрадовало его, наоборот, внушило еще большие опасения.

— В чем дело? — спросила Рашель, увидев тень раздражения на лице Тима.

— Приехал дед.

Он проговорил это спокойно, словно не усматривал в этом ничего особенного, но Рашель почувствовала, как в нем поднимается ненависть.

— Поехали, — приказал он. — Возвращаемся в Оксфорд.

В это мгновение Рашель окончательно поняла, что в Марчингтон он привез ее вовсе не для знакомства с членами своей семьи. Снова она почувствовала холодок, повеявший на нее в часовне, увидела белое тело на алтаре и ощутила присутствие смерти.

Лорд Марчингтон удивился при виде девушки. Тим никогда не привозил своих любовников, ни девушек, ни юношей, в Марчингтон. Граф не был дураком… Он отлично знал о бисексуальности своего внука… Однако рассчитывал, что в один прекрасный день ему придется жениться и произвести на свет сына и наследника, поэтому не очень волновался на этот счет. Его беспокоило только одно — внук мог обесчестить имя Марчингтонов.

Мрачно выслушав Тима, который заявил, что они как раз собрались уезжать, лорд Марчингтон счел себя не вправе задавать ему вопросы в присутствии застенчивой девочки. Он не ожидал встретить внука в Марчингтоне и решил не менять свои планы, коли уж сам собрался приехать в Оксфорд и там разговаривать с ним.

То, что он должен сказать Тиму, может подождать… По крайней мере, несколько часов ничего не изменят. Учтиво распрощавшись с Рашель, он улыбнулся ей, но внука не обмануло его внешнее радушие.

В сердце Тима рядом с ненавистью к деду всегда жили страх и обида. Знаменитый силач своего времени, герой войны, человек великого ума и очарования, его дед был таким, каким Тим стать не мог. Но когда-нибудь он умрет, когда-нибудь его заменит он, Тим, и дед ничего не может поделать. В этом была сила Тима, его власть над дедом, и если бы дед не появился так не вовремя, то эта сила удесятерилась бы всего через несколько часов. А теперь Марчингтон не годится для черной мессы, но и отменять ее нет времени.

Всю дорогу до Оксфорда Тим лелеял свою ненависть, а Рашель, сидя рядом с ним, мечтала оказаться подальше от него. Сегодня она узнала о юноше нечто такое, что испугало ее, и больше она с ним не встретится.

Тим в высшей степени бесцеремонно высадил ее возле отеля. Ему не терпелось отыскать Симона и рассказать ему о том, что случилось, ведь надо было изменить план действий, но, главное, ему нужно было подпитать себя исходившей от Симона силой.

О Рашели он забыл под наплывом куда более сильного чувства — ненависти к деду. Но ведь не всегда ему придется делать не то, что хочет. Когда-нибудь… Когда-нибудь… Ненависть билась в его груди, как пойманный в клетку зверь.

Тим перехватил Симона, когда тот собирался уйти из дома, и в приступе ярости сразу же рассказал о случившемся. Поскольку у Симона не было ничего назначено на вечер, он предложил Тиму прогуляться.

Симон давно знал о ненависти Тима к деду, потому что издавна взял себе за правило быть внимательным слушателем… Несмотря на сказанное Тимом, Симон был уверен, что в один прекрасный день станет мужем его сестры.

Когда Тим злился, как, например, сейчас, то мог совершить что-нибудь опрометчивое, но сестры Тима обожали и сделали бы для него все. Если бы только можно было поднажать… Эта мысль и многие другие теснились в голове Симона, пока он выслушивал излияния своего приятеля. Имя Рашель соскальзывало с его языка не реже, чем имя деда. Он не забыл о ее непонятном нежелании войти в часовню, и ненависть к деду каким-то чудовищным образом переплелась с ненавистью к восставшей против него Рашель.

Отчасти Симон радовался, что все случилось так. Ему не нравилось желание Тима провести черную мессу в Марчингтоне, однако он искренне выражал свое согласие с тем, что Рашель следует наказать.

— Мы должны принести ее в жертву, — едва не кричал Тим, поворачиваясь и хватаясь за отвороты его пиджака. Они как раз переходили узкий мостик над быстрой речкой. — Должны!.. Для меня это единственный способ получить власть!

Тим впал в ярость, и от этого его монологи все больше напоминали бред сумасшедшего. Симону нелегко было слушать его… Ему совсем не нравилась идея жертвоприношения и льющейся на пол крови, но едва он пробовал остановить Тима, как тот еще больше зверел.

— Хватит, Тим…

Симон попытался высвободиться из рук Тима, в ужасе думая о том, что кто-нибудь может оказаться рядом и услышать его. Физически он был сильнее Тима и легко оттолкнул его в сторону невысокого каменного парапета.

И тут он увидел, как падает камень, а потом, будто в замедленной съемке, как падает Тим и ударяется головой об опору моста.

Прыгая следом, он уже знал, что Тим мертв, но все же вытащил его на берег, разрываемый горем и страхом. Потом кто-то окликнул его, когда он стоял на коленях возле тела Тима.