Чтение онлайн

– Бред, – повторил Мерлин. – Любой эксперт…

– Эксперт будет не любой, а какой надо эксперт, – сурово сказал Панин. – Такой, какой докажет, что ты ещё пятьсот миллионов налогу зажилил. Из твоих же коллег экспертов найдут туеву хучу. Ты что, не врубился? Они если вцепятся, то уж не отстанут. У них честь мундира. То ли не знаешь? То ли в первый раз? Дело Охлупина помнишь? Замяли, конечно, потом, а здоровья-то не вернёшь. Тоже поначалу думали – бред…

– Будем переживать неприятности по мере поступления, – сказал Мерлин. – А что Сказка говорит?

Дима Сказка был главным юристом в панинской фирме.

– Сказка говорит – если бы обвинение было обоснованным – он бы повоевал. А если такой абсурд – значит, дело решённое…

– Совсем оборзели… – сказал Мерлин.

– На самом деле они не под тебя копают, потому что с группой лиц, – мрачно сказал Панин. Его бульдожья физиономия налилась кровью. – Они под меня копают, под «Фортецию». Дирижаблями Европа заинтересовалась, так и заводишко мой кому-то понадобился… Разорят они фирму, и пойдёт Сергей Панин по Руси торговать с лотка фаллоимитаторами…

– Тогда каким же образом…

– Очень просто! Прессовать тебя будут по всем пунктам, пока ты на меня не покажешь.

– Да что я могу показать?

– Всё! – рявкнул Панин. – Всё покажешь! Ты, Колдун, не борец и сам это знаешь. Но они любого борца сломают. Ты же там не выживешь, мать их Софья. Ты же у нас тонкая натура, творческая. Ты же после этого жить не сможешь – удавишься! Линять тебе надо, пока не поздно. Уматывай хоть к Ленке под предлогом воссоединения семьи. Визу канадскую я мигом сделаю…

– Нет, разумеется, – сказал Мерлин. Но отметил про себя, что как раз такого ответа Панин и ждал.

– А если… Ну, симулируешь рецидив… Жалко, мы на видео не сняли твои художества. Но ты же и до сих пор считаешь всех спятившими, кроме тебя…

– В психушку по новой не лягу! Сам бы там покантовался!

– Тогда просто уезжай! Я тебе кредитные карточки выдам, у тебя действительно деньги есть за рубежом! И не гляди так! Я же о вас, дураках, забочусь! Вы же как дети! Купишь домик в Ницце и живи тихонько. Там нынче полно таких гавриков…

– Гавриков? – взвился Мерлин. – Ты меня равняешь с этими… с этими… – и задохнулся.

Панин погасил сигару метким плевком и спрятал вместе с пеплом в карман старенькой дублёнки. Не при параде был Панин, да и приехал наверняка на старенькой «девятке». Светиться не желал.

– Ладушки, – сказал Панин. – Тогда так. Есть у меня для тебя непыльная работёнка… Кстати, пока не забыл: как это понимать – зачатые постом?

…Переночевали с большим комфортом – в супертрейлере «Герцогини» места было много. И лежанка нашлась, и душ имелся, и даже биотуалет, который капитан Денница позорно обозвал «сортиром» вместо «гальюна». И поужинали сытно. От спиртного я отказался, чтобы не развезло с отвычки.

– Повезло тебе, что не куришь, – сказал Денница и разжёг неведомым образом свою трубку.

– А что?

– В городе бы мигом отучили… А, да я уже говорил… Видно, Альцгеймер приветики посылает…

Уж не поминал бы Альцгеймера! Беда с этой памятью. Постоянно приходится проверять. Ну да, ну да; допустим, «Семеро против Фив»: Полиник, Тидей, Адраст, Амфиарай, Капаней, Гиппомедонт, Парфенопей… Помню!

Вскоре «Герцогиня» величаво поползла по просеке, поливая окрестности щедрым сизым дымом («Что горело – то и залил!» – развёл руками хозяин).

Наконец пошли места, мне знакомые. На берегу вот этой речушки я, двенадцатилетний болван, оставил после привала мыло, и отец впервые в жизни обматерил любимого сыночка. А выражаться у нас в доме было не принято…

– Когда-то я здесь харьюза ловил, – с удовольствием вспомнил я. – Прямо на себе хлопнешь паута – и на крючок. И рыба непуганая была. Монтажники научили меня её сырой лопать. А потом стройбатовцы запрудили речку бульдозером. Пруд спустили, харьюз весь остался хвостами бить по грязи. Не столько сожрали, сколько сгноили…

– Пацаны же были, вечно голодные, – оправдал давних стройбатовцев капитан. – Значит, знакомые места?

– Бывал, – сказал я.

– И до города сколько осталось?

– А вот до следующей опоры доедем, я номер посмотрю, – сказал я, вовсе не уверенный, что вспомню давнишнюю нумерацию.

Этого и не потребовалось. Не было на опоре не только номера, но и самой опоры не было. Срезали её под корень. Из бетона печально торчали обезглавленные анкерные болты.

– Вот так, значит, они мне всю коммерцию испоганили, – горько сказал капитан Денница. – Дирижабли, видите ли… Ничего, я всё у себя внутри переоборудую – золото, бархат, лепнина, сауна, девки, – пойдёт турист, никуда не денется. Они, пока в лайне ждут, скучают! А деньги им там ни к чему… О! Я им экскурсии по старым лагерям устрою! Уес! Пусть напоследок полюбуются на рашен ГУЛАГ и порадуются, что они иностранцы!

– Да уж, – вздохнул я. – Праздник любования цветущей зоной…

От зоны естественным образом перешли к армейской службе. Я ничего особенного поведать не мог по той причине, что служба была скучная и секретная («Вот там тебе мозги и облучили!» – уверял Панин). Секреты же некоторые следует хранить при всех режимах. Не потому, что я такой уж патриот Союза, а… Потому что. Извините, так воспитан.

Зато капитан Денница, судя по рассказам, служил во всех родах войск и во всех воинских званиях одновременно. Мало того, он ещё оказывал всем желающим посильную интернациональную помощь на пяти пылающих континентах. Наконец Светозар Богданович добрался до щемящего эпизода своей героической гибели вместе со всей ротой в душманской засаде под ангольским городом Окаванго – и надолго замолчал, ища выход из онтологического тупика.