Чтение онлайн

— Я собирался пригласить тебя на ланч… — признался Агостино. Чуть заметный румянец подчеркнул упрямые черты красивого лица.

— Но зачем же тратить время на еду? — закончила за него Кимберли. Презрение сквозило в каждом ее жесте. — Я встречала таких прытких, но ты всех переплюнул. Неужели поцелуй в лимузине послужил согласием на все остальное?

Агостино откинул назад голову высокомерно и пренебрежительно. Взгляд черных глаз, подобно стальным стрелам, поражал мишень.

— Наша страсть была искренней, взаимной и очень сильной. Ты ждешь, что я стану извиняться за желание, которое ты испытываешь с не меньшей силой, чем я?

Кимберли опустила глаза.

— Не думаю, что ты умеешь извиняться.

— Я искренен… Ты не можешь не замечать этого. Ты посылаешь красноречивые сигналы и затем отступаешь. У тебя проблемы, — заявил Агостино с холодным упреком. — Не взваливай их на меня. Я вырос и в детские игры больше не играю.

Кимберли почувствовала, как острая боль разрастается, цепкими щупальцами опутывая каждый нерв. Ей удалось сохранить видимость спокойствия, но какой ценой? Отвращение — сильное, неистовое — придавало ей сил. Кимберли стыдилась собственной слабости. Нельзя было разрешать Агостино прикасаться к ней.

— Не могу сказать, Агостино, что за последние двадцать четыре часа я получила удовольствие от общения с тобой… Ты омерзителен, — выпалила Кимберли и повернулась к лифту.

— Черт тебя побери! Ты не посмеешь уйти! — Агостино в один шаг преодолел расстояние между ними. — Кто ты такая, Кимберли Вудс, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?

— Ни слова больше… Я не хочу ничего слышать, — резко оборвала его Кимберли.

— Наступит время, когда ты выслушаешь меня, — ответил Агостино грозным предостережением. Он встал между Кимберли и лифтом, загородив собой проход. Его красивое высокомерное лицо, казалось, окаменело, дерзкие черные глаза метали молнии. — Думаешь, я не знаю, чем ты занималась с Эстебаном по ночам? Ты едва знала его. Ты возникла из ниоткуда в его жизни. Думаешь, я не заметил, что ты к нему равнодушна?

Кимберли не ожидала подобной атаки.

— Я… я… — едва слышно залепетала она.

— На самом деле Эстебан надоел тебе до смерти, но ты не стала прятаться. Ты с трудом выносила, когда он прикасался к тебе, и в то же время оставалась рядом с ним целых два года. Разве может порядочная женщина вести себя подобным образом. Ты продалась за гардероб с модными шмотками…

— Нет… неправда! — Кимберли резко замотала головой.

— Скажи, за эти два года было ли хоть одно утро, когда ты проснулась и сказала себе: «Все, хватит. Я заслуживаю большего. Я не хочу жить, как жила!» — Теперь Агостино кричал на нее. Ярость, обида, презрение смешались в его голосе. — Поэтому не говори, что у меня о тебе неправильное представление. Я доверяю своим ушам и глазам. Ты не любила Эстебана. Ты просто продалась за высокую цену!

Кимберли почувствовала, как тошнота сводит желудок. Она отступила на несколько шагов. Ее руки взметнулись вверх, словно пытаясь отгородиться от потока оскорблений.

— Нет… нет… — слабо прошептала она.

— И я был последним дураком, который, зная правду, все еще хотел тебя! — выпалил Агостино. — Я не собирался тебя покупать… Возможно, я придумал удобную отговорку, чтобы между нами не повторилось подобное. Ты сама хотела меня. Я надеялся, что не только мое огромное состояние соединит нас.

Кимберли застыла как статуя. Она боялась пошевелиться, чтобы не рассыпаться на маленькие кусочки. Агостино просто вынуждал ее оправдываться. Кимберли хотелось разрушить его представление о ней.

— Я никогда не прощу тебе этого, — прошептала Кимберли, обращаясь больше к себе, чем к Агостино. — Эстебан не был моим любовником. Мы заключили договор и разыгрывали спектакль на публике…

Агостино пробормотал что-то резкое по-итальянски.

— Не говори со мной как с идиотом!

Теперь Кимберли смотрела мимо него. Она упрекала себя за несдержанность, за неудачную попытку защитить свою честь. Это непростительная слабость, позывы уязвленной гордости, израненного самолюбия.

— С этого дня держись от меня подальше…

— Ты сделала свой выбор до того, как встретила меня. Что же ты хочешь сейчас? — презрительно усмехнулся Агостино.

Истеричный смешок готов был сорваться с ее губ, но Кимберли подавила его. Она отвернулась, чтобы он не заметил слез, блеснувших в ее глазах.

— Самые обыкновенные вещи. — Кимберли непримиримо тряхнула золотистой копной волос. Ее глаза засверкали как звезды. — Однажды, когда все закончится, я получу их. Я не стану твоим очередным трофеем, Агостино. И не буду заниматься с тобой любовью. Тебе придется привязать меня к кровати и изнасиловать… Я достаточно ясно выражаюсь? Ты никогда не получишь того, что хочешь, по моей доброй воле!

Агостино пожирал ее глазами и, казалось, ненавидел за то, что не мог убить.

Кимберли не отвела взгляда. Такое злобное удовлетворение она не испытывала никогда.

— Плохие новости, да? Я буду первой, кто отказал тебе, — резко выпалила она. Каждой клеточкой она ощущала, какие грозовые тучи сгущаются над ее головой, но трудно было заставить себя смолчать, когда желание уколоть его так и рвалось наружу. — Но что тебя так беспокоит? Тебе не по душе настоящие чувства?..

— Что ты от меня хочешь? — закричал Агостино. Его свирепость подавляла. — Я никогда не смогу полюбить такую женщину, как ты!

— О, по крайней мере честно… ударить меня побольнее, — сказала Кимберли. Боль полосовала ее изнутри. Она дрожала как осиновый лист на ветру, но даже не замечала этого. — Но ты по-прежнему хочешь меня, так? Знаешь что, Агостино? Мне нравится сознавать это.

Мускул дрогнул в уголке его чувственных губ, лицо застыло. Сверкающие черные глаза были полны еле сдерживаемой ярости и уязвленной гордости.

— Благодарю, ты только что сделал щедрый подарок моему самолюбию, — сообщила Кимберли. Неровный голос выдавал ее волнение.

— Какая же ты сучка! Никогда не замечал этого прежде. — Агостино говорил уже с заметным акцентом. Презрительные интонации в его голосе обжигали Кимберли как кислота. — Итак, назови цену одной ночи с тобой. Сколько, думаешь, ты стоишь?