Чтение онлайн

Каждые тридцать секунд он посылал в дымку печальный жалобный стон, протяжный двойной гудок с нисходящим глиссандо. Песнь сирены, подумал Бонд, которая вместо того, чтобы манить, гонит прочь. Интересно, каким образом семь человек экипажа маяка поддерживают звук в данный момент, когда, без сомнения, уплетают свинину с бобами. Передергивает ли их, когда этот вой перекрывает включенное на полную громкость радио в их тесной столовой? И все же, решил Бонд, жизнь течет здесь спокойно, как на кладбище.

Мысленно пометив себе разузнать, не видели ли или не слышали эти семеро то, что запечатлел на своей карте Тэллон, Бонд прибавил газу и миновал оба КП.

Добравшись до Дувра, Бонд притормозил у небольшого, скромного ресторанчика под названием «Кафе Ройял», где, как ему было давно известно, кухня хотя и не отличалась особой изысканностью, но все же блюда из рыбы и яиц выходили на славу. Хозяйка с сыном встретили его как старого друга. Бонд попросил, чтобы через полчаса для него приготовили яичницу с беконом и большую чашку кофе. Затем он отправился в полицейский участок и связался через коммутатор Скотленд-Ярда с Вэллансом. Вэлланс был дома и в этот момент завтракал. Не перебивая, он выслушал зашифрованное сообщение Бонда и был очень удивлен, когда узнал, что Бонд до сих пор не имел возможности переговорить с Галой Бранд.

— Она смышленая девушка, — сказал Вэлланс. — Если мистер К. каким-то образом скомпрометировал себя, она обязательно в курсе. И если Т. слышал в субботу ночью какой-то шум, она тоже могла слышать. Хотя, признаюсь, ничего подобного она не сообщает.

О приеме, который ему был оказан агентом Вэлланса, Бонд умолчал.

— Надеюсь поговорить с ней сегодня утром, — сказал он. — Кроме того я посылаю вам карту и фотопленку, чтобы вы могли ознакомиться. Я передам их инспектору. Возможно, их доставит дорожный патруль. Кстати, откуда звонил Т., когда в понедельник связывался с нанимателем?

— Мы расследуем и сообщим вам, — ответил Вэлланс. — Я запрошу Тринити-Хаус, не смогут ли вам чем-нибудь помочь на «Саут-Гудвине» и в береговой охране. Что еще?

— Ничего, — сказал Бонд. Слишком много телефонистов обеспечивали связь. Если бы он говорил с М., то сумел бы сказать больше. Рассказывать Вэллансу об усах и смутных опасениях, которые нахлынули на него вчера ночью и которые рассеялись с первыми лучами утра, было как-то не солидно. Эти парни в полиции признают только факты. Раскрывать преступления решил он, им удастся гораздо лучше, нежели предупреждать их. — Больше ничего. — Он повесил трубку.

После плотного завтрака Бонд чувствовал себя бодрее. Перелистывая «Экспресс» и «Таймс», он наткнулся на невразумительное сообщение о дознании по делу Тэллона. «Экспресс» поместила также большую фотографию мисс Бранд, и Бонда позабавило то, какой неопределенный портрет удалось подготовить Вэллансу. Он решил, что обязательно должен попытаться установить с ней контакт. И полностью довериться ей, независимо от того, будет ли это доверие обоюдным. Не исключено, что и она что-то подозревает или смутно догадывается, но до поры до времени держит при себе.

Не теряя времени, Бонд пустился в обратный путь. Было ровно девять, и когда он выехал на бетон, раздался вой сирены. Из леса, подступавшего к дому сзади возникли две шеренги по двенадцать человек в каждой и в ногу беглым шагом устремились в сторону купола. Пока один нажимал на звонок, остальные маршировали на месте. Затем дверь отворилась, и все вереницей исчезли в темном проеме.

Раздень немца, и что обнаружишь? — голую дисциплину, подумал Бонд.

Прошло полчаса с того момента, как Гала Бранд затушила свою утреннюю сигарету, допила остаток кофе, вышла из спальни и, в безукоризненно белой сорочке и темно-синей плиссированной юбке являя собой тип идеальной секретарши, отправилась на площадку.

Ровно в восемь тридцать она была у себя в кабинете. На столе ее дожидалась пачка телефонограмм из военно-воздушного министерства, и первое, что она сделала, это перенесла содержавшиеся в них данные на метеокарту и затем, пройдя сквозь соединявшую ее кабинет с кабинетом Дракса дверь, приколола эту карту к доске, что висела на стене, примыкавшей к огромному молочного цвета экрану. Она нажала на кнопку, и нанесенная на стекло карта вспыхнула. Сверяясь с высвеченными колонками цифр, она произвела расчеты и результаты занесла на карту, которую только что прикнопила к доске.

С тех пор, как площадка была достроена и в чреве ее началось возведение ракеты, Гала Бранд проделывала эту процедуру ежедневно, причем с приближением испытаний данные министерства ВВС всякий раз становились все точнее. Она теперь так здорово разбиралась во всем этом, что уже знала наизусть параметры гироскопов почти для любого состояния погоды и на любой высоте.

Тем более ее раздражало то, что Дракс, похоже, не доверял ей. Каждый день, после того, как ровно в девять часов раздавался предупредительный сигнал и он по крутому стальному трапу спускался в свой кабинет, Дракс первым делом вызывал этого несносного доктора Вальтера, и они вдвоем пересчитывали ее результаты, записывая их в тонкую черную тетрадку, которую Дракс всегда носил в заднем кармане брюк. Она знала, что этот ритуал повторяется изо дня в день, и уже устала подсматривать через потайное отверстие, которое сама просверлила в тонкой стене, разделявшей кабинеты, чтобы иметь возможность посылать Вэллансу ежедневные донесения о посетителях Дракса. Способ — не Бог весть какой мудреный, зато эффективный. Вскоре она имела полную картину этой ежедневной процедуры, которая так сильно действовала ей на нервы. Раздражение это имело в основе две причины. Во-первых, это означало, что Дракс не доверяет ее расчетам, а во-вторых, уменьшало ее шансы принять участие, пусть даже самое скромное, в близившемся запуске.

То, что по прошествии месяцев она укоренилась в новом своем качестве так же глубоко, как и в своей истинной профессии, было вполне естественно. Для того чтобы ее легенда была надежнее, было очень важно, чтобы ее вторая сущность выглядела как можно правдоподобнее. Поэтому, не забывая следить и шпионить за окружением Дракса по заданию шефа в Лондоне, она всем сердцем желала успеха «Мунрейкеру» и по примеру других полностью отдавала себя службе.

Ее обязанности секретарши Дракса были непереносимо скучными. Каждый день на имя Дракса поступала обширная корреспонденция, которую переправляло сюда министерство ВВС, и в то утро она как обычно обнаружила у себя на столе пачку из приблизительно пятидесяти писем. Как правило, приходили письма трех видов. Письма-просьбы, письма от безумных изобретателей и деловые письма от биржевого брокера и других коммерческих агентов. На эти последние Дракс диктовал коротенькие ответы, и всю вторую половину дня Гала проводила за пишущей машинкой и скоросшивателем.

Поэтому естественно, что ее единственная обязанность, непосредственно связанная с работой над ракетой, заслоняя остальную скуку, и сегодня утром, проверяя и перепроверяя полетный график, она была уверена больше, чем когда-либо, что в Главный день ее данные обязательно будут приняты. А может, как ей временами казалось, ее расчеты никогда и не подвергались сомнению. Может, эти ежедневные расчеты Дракса и Вальтере, которые они заносили в черную тетрадку, были ничем иным как проверкой ее результатов. Ведь Дракс ни разу не ставил под вопрос правильность ее расчетов метеоусловий или параметров гироскопов. Когда однажды она прямо в лоб спросила его, верны ли ее расчеты, Дракс совершенно искренне воскликнул: «Разумеется, моя милая. Они нам очень помогают. Без них у нас ничего бы не вышло».