Чтение онлайн

«Кун фу изучал, — подумал Афанасий, глядя на противника. — Сейчас посмотрим, на пользу ли тебе пошло учение».

Он развернулся и послал ногу вперёд, метясь в подбородок. Парень увернулся.

«Знаешь кое-что! А вот это знаешь?» Но тот сам пошёл в атаку. Афанасий увидел близко сузившиеся глаза. Он перехватил занесённую для удара руку, перевернулся и локтем сильно ударил нападающего в солнечное сплетение. Удар был неожиданным и пришёлся в самую точку — парень согнулся, не успев собраться. Афанасий ногой хлестнул его по голове. Тот покачнулся и упал. Краем глаза Афанасий увидел милиционера с дубинкой, вынырнувшего из-за угла палатки и спешно направляющегося к ним. Афанасий поправил сбившуюся на бок фуражку, развернулся, и юркнул в проход между киосками. Убедившись, что благополучно ускользнул, присоединился к потоку пассажиров, спешащих на автобусную остановку.

Ещё два автобусных рейса были отменены. Афанасий хотел поехать на «Газели», но, пересчитав оставшиеся деньги, вздохнул — их явно не хватало на дорогой билет. Только к концу дня подошёл старый с старательно закрашенными заплатками по бокам рейсовый автобус. Афанасий еле втиснулся в него и занял место у окна, придавленный потными пассажирами. Салон заполнили в основном пенсионеры, кому можно было ехать бесплатно. Они шумно разговаривали, делились своими невзгодами, и скоро Афанасий знал досконально беды десятка человек, которые его окружали. Автобус ехал медленно, иногда останавливался в пол-горы, не в силах взобраться, спускался вниз и снова продолжал карабкаться вверх. В салоне пахло дымом, гарью, бензином, но никого это нисколько не смущало.

У развилки Афанасий попросил водителя остановить автобус — дорогу он запомнил, когда ехал с Николаем. Он спрыгнул со ступеньки, и двери с тяжёлым скрипом закрылись за ним. Выхлопная труба с дребезжанием выдохнула клуб смрадного дыма, и автобус тронулся с места. Взглянув на доживающий свой век павильончик с дырявой крышей и державшимся на одной проволочке никому не нужным расписанием, Афанасий вздохнул и ходко пошёл по глинистой дороге в сторону Дурова. Надо было спешить — на лесную дорогу неслышно вползали сумерки.

Сергей с Николаем собрались идти спать на сеновал, как услышали стук открываемой калитки.

— Кто-то идёт, — встрепенулся Николай, поднялся со стула, на котором сидел, и прислушался.

— Тебе показалось, — проронил Сергей, не услышавший никакого постороннего шума.

— Да нет, не показалось, — проговорил Николай, весь обратившись в слух.

Тихо постучали в окно. Николай приоткрыл форточку и спросил:

— Кто там?

— Это я, Афанасий, — раздался голос.

— Что я тебе говорил, — обратился Николай к Сергею. — Слух не обманул меня. Иди, открой дверь! — По лицу Воронина было видно, что он обрадован появлением Афанасия.

Через полминуты в доме появился Афанасий, в запылённых ботинках, в мятых штанах, к которым пристали репейники, уставший, но с виду весёлый.

— А мы тебя сегодня не ждали, — сказал Сергей, подавая «афганцу» стул. — Думали, что ты завтра придёшь… Быстро ты управился…

— Торопился, — ответил Афанасий и спросил: — Мне бы умыться с дороги.

— На дворе есть душ, — сказал Николай. — Сергей тебя проводит. За день вода согрелась. Я тебе дам полотенце и одежонку найду переодеться. Мыло и мочалку там найдёшь.

Он сходил в смежную комнату, скрипнул дверцей шкафа и вернулся с бельём в руках.

— Ты иди, — обратился он к Афанасию, подавая полотенце, майку, трусы, чистую рубашку и спортивные брюки, — а я перекусить тебе приготовлю.

Через полчаса посвежевший с мокрыми блестящими волосами Афанасий с удовольствием уплетал жареную картошку с грибами и рассказывал, что он узнал в Верхних Ужах.

— Мой приятель Никита Тимофеевич, у которого я остановился, — говорил он, — представил меня ребятам тамошнего ФСБ, они нашли бумаги на Антипа Загодина, вашего бывшего хуторянина, и я узнал, что он действительно, как ты и говорил, — Афанасий повернулся к Николаю, — был репрессирован вместе с сыном. Были они отправлены по этапу в Сибирь. Есть документы, подтверждающие смерть и того и другого в лагере на Алдане от истощения.

— В народе ходил слух, что их раскулачили, — сказал Николай, — хотя, я вспомнил, дед сказывал, да и Геронт в беседе со мной подтвердил, что отца и сына сослали за пособничество врагам Советской власти.

— И дед твой, и Геронт правильно говорили. Не знаю, знаете ли вы, но был в вашей округе бандит Бредун…

— Был, — подтвердил Николай. — Я о нём и от Геронта слышал. Якобы был он неуловим, в одном месте активиста убьёт, в другом сельский клуб или свинарник подожжёт и исчезает. То там появится, то здесь. Долго за ним охотились, но изловили потом. Мой дед Семён его брал в лесу… он не любил об этом вспоминать, но иногда уже в старости, когда бывало соберутся старики, рассказывал. Я, правда, тогда особенно не прислушивался к таким разговорам — мал был.

— Так вот этот Бредун и был неуловим из-за того, что у него везде были пособники. В их числе и Антип Загодин. Он бандита и на ночлег иногда пускал, и продовольствием снабжал, и оружие хранил…

При этих словах Сергей с Николаем переглянулись. Афанасий то ли не заметил этого, то ли сделал вид, что не видел, и продолжал рассказывать:

— Бредун храбрый был, когда жёг дворы или убивал сельчан, а на допросах кололся, как орех. Он и Загодина заложил и всё о нём рассказал. Судя по протоколу, даже обвинил в том, чего Загодин не совершал… Но всё это между прочим, как бы сказать. Для нас главное не в этом. Я из документов почерпнул вот что… — Афанасий сделал многозначительную паузу, обведя всех глазами.

Сергей, сидевший напротив Николая, незаметно подмигнул ему: дескать, что я тебе говорил — полезный человек Афанасий.

А Афанасий продолжал:

— На одном из допросов следователь спросил Загодина, зачем тот хотел уйти в бывший скит. А следователю об этом сказал Бредун, что де Загодин собирался в скит за добром своим. Ну, а так как Бредун представил Антипа, как самого главного зачинщика всех поджогов и вдохновителя банды, они ему и приписали, что в скиту он хотел нечто вроде базы сделать.