Мурзук
Шрифт:
Через минуту пробежал другой газетчик.
– Приказ всем обывателям! – орал он во все горло. – Кто заметит рысь, немедленно давать знать по телефону в полицию! Во всех участках города дежурят наряды городовых с заряженными винтовками! Рассказ очевидца о нападении людоеда на кошку!
Публики на улице было мало.
Торопливо проехал извозчик, погоняя худую клячу. Седок беспокойно поглядывал вверх.
На минуту улица совсем опустела.
Вдруг белая кошка галопом промчалась через улицу в сквер. За ней широкими скачками пронесся большой серый зверь.
Оба исчезли из глаз раньше, чем учитель пришел в себя.
Он вскочил с кресла, бросился к телефону и бешено забарабанил пальцами по кнопкам.
– Алло! Барышня! Барышня же! – кричал он в трубку. – Вы спите? Алло! Полицию! Какую там юстицию! По-ли-цию!!! Дежурный? Квартальный? Алло, алло! Дежурный? Рысь! В сквере! За кошкой! Сейчас! Стойте, стойте! Запишите: сообщил учитель Трусиков. Да-да, закончили!
Учитель повесил трубку и снова бросился к окну.
Через пять минут примчался отряд конной полиции. Городовые спешились и цепью окружили сад.
Учитель видел, как цепь по сигналу медленно двинулась между деревьями.
Люди держали ружья наизготовку.
Трусиков был доволен: рысь окружена.
Она будет убита, и все узнают из газет, что это он, учитель Трусиков, освободил город от страшного людоеда.
Глава двенадцатая
На реке
Ночью этого позднего осеннего дня двое бродяг сидели на каменной набережной широкой реки.
Яркая луна освещала их рваную одежду и бросала густую тень на лица, скрытые круглыми козырьками кепок.
Им не хотелось идти в ночлежку. Они коротали длинную ночь, изредка перебрасываясь фразами.
– Ты чего ржешь? – спросил один, поджимая под себя длинные, тонкие, как палки, ноги.
– А вспомнил, как вчера зверя травили, а я напугался, – ответил другой, короткий и толстый.
И, не дожидаясь приглашения, стал рассказывать:
– Захожу это я днем в городской сквер – публику поглядеть. Забрался, где потемней, сел на лавочку, да и вздремнул малость. Просыпаюсь – мать честная! – кругом полиция. Ну, думаю, попал в переплет: облава! Однако гляжу: городовые с винтовками на перевес, идут нога за ногу, а сами все вверх глядят, по деревам.
Что за дьявол! – думаю. – Тут что-то не то. Если б им меня надо было, так рост мой известен в полиции: два аршина три вершка. Они буркулами-то понизу шарили б! Чего, думаю, они по верхам ищут?
Глянул я вверх – язви-тя! – прямо надо мной сидит на суку огромадный серый зверь. Тут я разом смекнул: рысь это, что из клетки вырвалась. Портрет я ейный только перед тем в газетке видал.
Эге, – думаю, – это тебя, дружище, накрыть хотят!
Тут как раз фараон один подошел. Спрашивает: не видал зверя?
Я мигом прикинул: скажу – он зверя бац, а потом меня признает и заодно сцапает. А не скажу – дальше пройдет.
Я и говорю: «Никак нет, – говорю, – не случилось видеть».
Он и пошел. На дерево, под которым я сидел, даже и не глянул. Я голову поднял: сидит зверь на суку, не шелохнется и глаза потушил.
Подмигнул я ему: ну, говорю, товарищ дорогой, ловко мы с тобой фараонов провели! Счастливо, говорю, оставаться! И айда из сада.
– Балда! – спокойно сказал длинноногий. – Дуракам счастье само в руки лезет, да взять они его не умеют. Я б на этом деле большую деньгу нажил.
– Держи карман! – захохотал коротенький.
– Вот те и держи! Не читал, што ли, шило тебе в бок, что за этого беглого зверя сто целковых премия назначена?
– Врешь? – коротенький даже подскочил.
– Сам объявление читал. На всех углах вывешено. Зверь, слышь, лютый. Сразу одного человека угробил. За одну только указку, где он прячется, четвертной сулят.
Коротенький даже сплюнул с досады:
– Вот маху дал! Кабы знать, так… эх!
– Теперь, пишут, расследуют, кто его из клетки выпустил. Дознались, что третьева дня к нему приходил старик один деревенский. Адрес его ищут. Как пить дать – засыпется старикан.
Бродяги замолчали.
Где-то в пустой улице залаяла, залилась собака.
– Ишь надсаждается! – сказал длинноногий. – Словно бы лису гонит.
Лай продолжался.
Теперь уже ясно слышали бродяги переливчатый, со взвизгом голос гончей, бегущей по свежему следу.
– А ведь вправду – гонит! – изумленно сказал короткий.
Он обернулся, поглядел на улицу и вдруг схватил товарища за руку:
– Летит – не поймать! Никак рысь!
Оба увидали беззвучно скачущего по темной стороне улицы зверя. Гораздо дальше, в конце длинной улицы, внезапно выскочила из-за угла собака.
Бродяги не успели сообразить, что им делать.
Рысь промчалась в ста шагах от них и шумно кинулась в воду.
– Лодку! – спохватился длинноногий. – Вон у баржи прицеплена. Поймаем – награду дадут.
Оба разом бросились к барже. Через минуту оба были в лодке.
Собака подбежала к реке и заметалась на берегу.
– Режь конец! – скомандовал длинноногий, вытаскивая из-под банки весло.
Коротконогий полоснул ножом по веревке, лодка оторвалась и поплыла по течению.
– Грести как же? – растерянно спросил коротконогий. Вместо второго весла в лодке лежал багор.
– Жарь багром! Догоним!
– Гляди, деньги пополам! – предупредил коротконогий.
На берегу, потеряв след, досадливо выла собака, мечась по набережной.
Впереди чуть заметно мелькала голова рыси в залитых луной волнах.
Бродяги гребли изо всех сил.
Минут через пять коротконогий обернулся к товарищу.
– Близко! – зачем-то шепотом сказал он.
Рысь громко фыркала перед самым носом лодки.