Мустанкеры
Шрифт:
Дежнев покачал головой. Такого он никак не ожидал. Из всех банд ближних Неудобий Трясуны выделялись особой жестокостью. Члены банды постоянно употребляли шай, местный наркотик на основе трав и плесени. Регулярное употребление сопровождалось внезапным тремором и обильным слюноотделением.
– А как насчет ребят?
Тихон поправил волосы, транслируя эмоции друзьям. Он знал, сейчас в кантине Сэмэн и Том повторили его жест. Тихон испытал тревогу друзей и, как мог, транслировал успокаивающий импульс.
– Им ничего не грозит, – замотал головой Кроль. – Обида только на тебя. Трясуны придут в поселок, будут тебя искать. Не найдут и обязательно с кем-нибудь сцепятся. Терпежу-то им никогда не хватало. Вот тут я их и прищучу! – Кроль усмехнулся. – Они давно напрашивались на зачистку, но сражаться с бандой в Неудобьях – сплошные растраты. А тут такой случай!
Тихон вернул улыбку. Миша всегда умел использовать ситуацию в свою пользу. За своевременное пресечение бандитских выходок он мог вырасти до старшего исправника, а там и вовсе сменить опасную полевую работу на уютный кабинет в управлении полиции Федерации городских поселений.
Пока ехали до участка, Тихон заметил нескольких полицейских в экзоброне. На крышах цехов и бараков мелькали зловещие красные огоньки, там занимали свои позиции старшие братья цокотух – скарабеи. У стен магазинов и в проулках, словно невзначай, были свалены сегменты бронебарьеров. Из этих неприметных легких панелей можно было в мгновение ока сформировать нерушимый щит, спасающий от пуль и огня. Кроме того, внешняя грань панелей была электроактивна, разряд был способен оглушить и даже убить нападавшего.
Кроль не шутил, он всерьез готовился захлопнуть ловушку.
В участке молодой прыщавый паренек с нашивками младшего городового долго разглядывал звезду дамбы и никак не решался зарегистрировать задержание, за что в конце концов получил нагоняй от сурового к подчиненным пристава.
Тихона определили в чистую одноместную камеру со встроенным в стену стареньким барельефером. Из мутноватой поверхности экрана выплывали лица серьезных людей, рассуждающих о важности соблюдения законов и правил. Через полчаса принес ужин все тот же застенчивый городовенок. Под конец парень не выдержал и заговорил про последний бой на дамбе.
Потом час было тихо, только сонно бухтели говорящие головы.
Тихону уже снился этот сон. Картина из прошлого. Розовощекая карлица с бутоном клон-розы. На носу карлицы круглые очки, поблескивают синие стекла. Глянцевая поверхность мерцает, движется, обнаруживая странную глубину. За ней не видно глаз. Пропадающие в темноте движущиеся по кругу громады. Облака? Тихон наклоняется ниже, словно хочет поцеловать карлицу, вдруг теряет опору и стремительно падает в синюю бездну. Нет. Уже не синюю. Теперь это насыщенный до черноты фиолетовый омут. Вокруг вспыхивают и ветвятся тысячи молний. Они словно гигантские сияющие деревья во мраке нежданной ночи. Тихон знает: за этим кружением, этим податливым хаосом есть твердь. И вот картина резко меняется. Тучи уже не вокруг него, а над ним и внизу серое, неподвижное. Равнина. До самого горизонта, где пышет адской топкой и плюется разрядами исполинская черная гора. Из серого постоянства тверди проступают возвышенности. Тихон пытается разглядеть их. Он знает, что это важно. Наконец, картинка проясняется. Он видит вздыбленный над равниной монолит. Куда меньший, чем извергающийся монстр на горизонте, но все же весьма обширный. Монолит похож на мертвого кита, лежащего на берегу. Отблески подземного огня озаряют спину каменного кашалота, а в его тени у самого подножья…
– Ох и горазд ты спать!
Сильные пальцы сжали плечо Дежнева. Тот проснулся сразу, словно вынырнул. Значит, сон был короткий. Он по-прежнему находился в камере полицейского участка, а над ним стоял Миша Кроль. Без брони он выглядел не так устрашающе.
– Койки у тебя тут. Ну, просто класс! Можно, я к тебе каждый вечер приходить буду? И законники в барельефере так здорово бухтят, убаюкивают…
Тихон поднялся, умылся.
– Сколько я спал?
– Час или около того, – ответил Миша, улыбнулся и выключил барьер камеры. – Пошли по рюмочке кофейку бахнем.
Они миновали увешанный плакатами коридор. Аппетитные барышни и накачанные парни, облаченные в экзоскафы или в форму федеральной полиции, звали всех идти работать в органы. Некоторые фото были свежие и до сих пор двигались.
– Работаем с молодежью, – хмыкнул Кроль, – привлекаем доступными методами.
– И как, идут? – язвительно поинтересовался Тихон.
– Из наших околотков? Смеешься? Здесь все грезят Неудобьями. Романтика, так ее!
Кроль разблокировал дверь в конце коридора. За дверью открылась лестница.
– Аккуратно, ступеньки крутые, – напутствовал полицейский гостя.
Подниматься долго не пришлось. Лестница вела на крышу. Там обнаружился столик, сервированный на двоих. Кроме обещанного кофейника имелась еще пузатая бутылка бормотая. Эта крепкая травяная настойка была гордостью ангарного поселка и единственным продуктом легального экспорта. Рядом обнаружилась тарелка с тонкими ломтями вяленой конины и банка маринованных цикад. Были еще овечий сыр, изюм и редкая по весне зелень.
– Ого, мировой закусон! – присвистнул Тихон. – Прямо пир!
– Я рассчитываю одержать сегодня небольшую победу. Это стоит отметить.
Кроль опустился на стул, положил ноги на парапет ограждения. На лампасном бедре исправника матово блеснул табельный игловик.
– Ну, пока ведь ничего не произошло? – спросил Тихон и присел за стол напротив полицейского.
– Верно, поэтому с бормотаем мы пока обождем, – согласился Миша и разлил по чашкам кофе. – Закуривай!
– Может, позже.
Курить совсем не хотелось. Вспомнилась курящаяся гора из недавнего сна. Тихон осторожно взял чашку, сделал маленький глоток.
– Слушай, а вы в камере ничего такого не распыляете?
– Что? В каком смысле? – удивился Кроль.
– Ну, не знаю, чтоб буйных успокоить.
Тихон уже пожалел, что спросил.
– А! Наркоту? – Кроль оживился. – Ну, конечно, пускаем! Через вентиляцию. Гашиш, кокс, спиды, а на ночь городовой всех тактиолом натирает.
– Ну чего ты ржешь, Миш. Я серьезно…
– Да ты что, Тих?! Ну какие распыления в госучреждении? – прохрипел еще не отсмеявшийся Кроль. – А что у тебя за интерес-то?