Чтение онлайн

Ветер вдруг начал крепчать, оставаясь теплым, но набрав силу, достаточную для замедления падения. Исполинские воздушные руки легко доставили их на землю, обняв, точно малых детей. Ощутимая пустота их объяла, опустив в чрево земли. Тоэм снова сдержал порыв закричать. Далеко-далеко затрепетала красная точка, похожая на язык чудовища, на жадный рот дьявола. Их тихо-тихо установили перед той точкой. Пониже нее открылась скользящая дверь, неожиданно ослепил резкий желтый свет из соседнего помещения.

— Заходи, — сказал Ханк.

Он вошел с трепыханием в желудке, прикрывая от света глаза.

— Стойте на месте, — прогрохотал голос из стенки, которую он только-только начинал различать.

— Не двигайся ни на дюйм, — посоветовал Ханк.

Тоэм взялся гадать, куда провалился, в какую ловушку. Или его сюда заманили? Они что, убьют его, если он сдвинется? И Ханк тут замешан? Потом примитивные страхи вызвали паранойю, которая затопила рассудок. Ему сразу представилась ситуация, когда вся галактика задалась целью залучить его в это место, когда все течение жизни влекло его прямехонько в руки этих людей.

— Назовите свои имена, — потребовал голос.

— Мое имя Тоэм, — выдавил он дрожащим голосом.

— А я Ханк, — объявил Ханк.

Теперь Тоэм видел тупые рыла нацеленных на них лазерных пистолетов, которые высовывались из бойниц по углам, где к потолку примыкали стены. Двадцать. Двадцать маленьких пастей, готовых изрыгнуть смерть, — Пароль?

— В старом городе был "брат по духу".

— Таким и остался, — каркнули стены.

Свет ослаб. Открылась еще одна дверь в третье помещение, при этом вновь зазвучал голос, только немножечко мягче:

— Добро пожаловать домой, Ханк.

— Заходи, — подтолкнул его Ханк.

Он вошел в дверь, посмотрев, как она за ним затворилась. Помещение оказалось ультрасовременным, уютнейшим с виду. Было там множество диванов, три заваленных газетами стола, огромная, на удивление подробная "живая" карта столицы с изображением всех улиц и зданий, а также нескольких серых пятен, должно быть, подполья мутиков. Было там рассеянное освещение, голубой потолок, со вкусом окрашенные в цвет слоновой кости стены и гладкий бетонный пол. Последнее вывело Тоэма из приятного благодушия. Комната, при всей видимой роскоши, оставалась оплотом мятежников, местом, где делалось дело, которому предстояло перевернуть мир — собственно, даже несколько.

И были там люди. Или, точнее, мутики. Вперед шагнул парень, примерно ровесник Тоэма. Худой, с изборожденным глубокими морщинами от усталости и забот лицом и без глаз. В глазницах вместо глазных яблок лежали два куска серой ткани, пульсирующие там и сям разнообразными оттенками желтого цвета.

— Добро пожаловать, Ханк. Мы думали, ты погиб.

— Почти. Тоэм спас мне жизнь. Безглазый мужчина повернулся и "посмотрел" на Тоэма.

— Тоэм, я — Корги Сеньо. На моем родном языке эти два слова означают "глаза летучей мыши". Я.., э-э-э.., руковожу этой подпольной ячейкой. Благодарю тебя от всех нас. Ханк представляет большую ценность, не говоря уж о том, что он наш друг.

Тоэм вспыхнул.

— Он сказал, что вы мне поможете.

— Он явился из примитивного мира, — пояснил Ханк. — Его похитили ромагины, чтобы использовать для своих "Джамбо". О наших делах ему ничего не известно. Он хочет получить помощь в поисках женщины, которую тоже украли и, может быть, привезли сюда на продажу. Я сказал, мы поможем ее отыскать.

— Разумеется, — подтвердил Корги. — Безусловно.

— Ее звали Тарлини, — удалось вымолвить Тоэму. Он никак не мог поверить в обретение целой кучи друзей. После всего пережитого думал, будто люди только сосут из других людей кровь. Впрочем, это, конечно, не совсем люди. Это мутики.

— Очень красивое имя!

— И девушка тоже красивая, — добавил он.

— Не сомневаюсь. А теперь, может, хочешь узнать, как нас всех зовут?

Тоэм вежливо кивнул, хотя мысли его были заняты смуглой девушкой и ее поисками.

Корги повернулся и махнул рукой на мужчину, сидевшего за массивным столом. Мутик, держа ручку в.., лапе, усердно работал над таблицами на разграфленном листе бумаги. Под челюстями у него зияла красная, словно ободранная до мяса, жаберная щель, кольцом опоясавшая горло. Кожа на лбу под волосами и на тыльной стороне ладоней то превращалась на глазах в чешую, серую и блестящую, а потом вновь тускнела и становилась кожей. Пальцы — тонкие, длинные — заканчивались острыми ногтями.

— Это Рыба, — сказал Корги. — Настоящее имя какое-то страшно длинное и звучит как бы на чужом языке. Большинство наших не носят настоящих имен. Родители отказались от нас, как и прочее общество; сказать по правде, они, по примеру других, приканчивают нас на месте. Мы не питаем особой любви к семейной истории. Мы творим собственную.

Рыба кивнул, глаза его затуманились, словно подернутые слезами.

— Рад познакомиться, Рыба, — сказал Тоэм, чувствуя себя глуповато.

— А это Бейб, — указал Корги на другого мужчину, пониже.

Бейб был ростом фута четыре. Полнощекий и пухлый, настоящий шар плоти. Плоть нависала розовыми колбасами из-под подбородка, опоясывала его посередине, точно внутри проходил трубопровод. Пальчики у него были крошечные, толстенькие, розовые, как и все остальное. Глаза голубые, как полуденные небеса. И он курил сигару.

— Салют, Тоэм, — провозгласил Бейб сквозь клубы табачного дыма.

— Бейб так и не вырос, — пояснил Корги. — Внешне, по крайней мере. Он всегда выглядел дошкольником, и таким останется. Но умел этим пользоваться к нашей выгоде. Мог выходить во внешний мир, так как все принимали его за мальчишку. Потом сообразили. Бейб сейчас входит в число десяти мутиков, которых больше всего жаждут поймать и ромагины, и сетессины. Он не осмеливается даже носа высунуть.

— Превратности войны! — заметил Бейб, помахивая сигарой, намного превосходившей по величине сжимавшие ее пальцы.

— Мы также считаем его бессмертным.

— Вот так так! — воскликнул Бейб.

Корги ухмыльнулся.

— Сколько тебе лет?

— Двести двадцать три. Но конец где-то быть дол жен. Я просто второй Мафусаил. А он, как ты знаешь, со временем умер.

Корги опять усмехнулся.

— Дальше...

На сей раз его прервала женщина, которую он собирался представить. Распахнулась дверь внутренних помещений убежища, и в комнате возникло самое ошеломляющее создание, какое Тоэм когда-либо видел. Она принадлежала семейству кошачьих. Положительно, настоящая кошка. Надетый на ней черный костюм-трико усиливал впечатление, но Тоэм знал — она и без него будет лоснящейся, гладкошерстной, чувственной кошкой.