Мутанты
Шрифт:
В этот самый момент он решил убить Рашинджи за все, что тот, может быть, сделал с Тарлини. Но как бы сначала с ней переговорить? В кармане нащупывался мешок с деньгами. Если предложить цену за девушку и купить, Тарлини придется прийти к нему за деньгами.
В данный миг на подмостках ждала стройная блондинка, явно больше других желавшая быть купленной и с бравадой выставлявшая напоказ свое добро.
— Пятьдесят, — сказал богач.
— Семьдесят, — сунулся другой. Тоэм задержал дыхание и выкрикнул:
— Сто!
Все головы повернулись к нему.
Рашинджи вглядывался, напрягая глаза.
— Наличными, парень. Найдется у тебя столько наличными?
Он вытащил из кармана кошель, открыл его и помахал кредитками.
— Сбережения за всю жизнь. Богач загоготал.
— Пускай получает, — разрешил первый претендент.
Второй презрительно на него зыркнул.
— Двести!
Тоэм услышал собственный голос, рыкнувший:
— Двести пятьдесят!
— Четыре сотни!
— Пять!
— Шесть!
— Семь пятьсот.
Он чувствовал, как по подбородку течет пот, стекает под воротник и промачивает рубашку. Надо все бросить. Можно купить кого-то другого, кто никому больше не нужен. В конце концов, он покупает лишь ради возможности поговорить с Тарлини. Но теперь, пробудив в богаче гнев, Тоэм знал, что тот постоянно будет перекупать у него любую девушку.
— Мне предложено семьсот пятьдесят кредиток, — подытожил Рашинджи, довольный, что обыкновеннейшая, хоть и смазливая проститутка принесет ему столько же, сколько девственница.
— Мистер Главойрей, — обратился он к богатому участнику торга, — желаете перекрыть эту ставку?
Мистер Главойрей посмотрел поверх голов своей свиты на простолюдина, осмелившегося с ним торговаться.
— Желаю, — заявил он. — Тысяча! Толпа охнула в один голос.
— Тысяча двадцать пять, — сказал Тоэм, дрожа в предвкушении поражения.
Мистер Главойрей нахмурился, топнул оземь.
— У меня с собой только тысяча. Выпишу ваучер... Тоэм услышал собственный голос, оравший:
— Нет! Это незаконно. Никаких чеков, никаких кредитных карточек. Условие — платить наличными.
— Он прав, мистер Главойрей, — признал Рашинджи.
— Тогда дайте мне послать за деньгами. Они прибудут через час.
— Необходимо получить у меня разрешение на отсрочку аукциона, — провозгласил Тоэм, припоминая вычитанное в книжках Тригги Гопа. — А я в таком разрешении ему отказываю.
— Ну, раз так, — сказал Рашинджи, поворачиваясь к Тоэму, — она наверняка твоя.
Друзья богача подняли протестующий гам. Рашинджи замахал в их сторону, призывая к спокойствию.
— Это справедливо. Простолюдин, я велю ей искупаться и подойти к тебе у фонтана. — Он отвернулся и хлопнул, вызывая следующую по расписанию.
Тоэм оглядывал толпу, ища голову Тарлини. Он выиграл право поговорить с ней. В голове кишмя кишели вопросы.
— Тысяча двадцать пять кредиток, дорогой сэр, — прозвучал рядом ее голос.
Он быстро взглянул в низ.
— Тарлини!
Рот ее медленно открылся.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Я Тоэм.
— Какой Тоэм? — переспросила она, внезапно теряя терпение.
— Твой Тоэм. Твой мужчина.
Она оглянулась, тараща глаза.
— Ты не Тоэм. Тоэм темный. А ты светлый.
— Да, правда. Но я Тоэм. Меня убили после того, как нас похитили ромагины.., верней, мое тело убили. А мозг спасли, и тело теперь у меня новое.
— Ты несешь чепуху. Прошу, тысяча двадцать пять кредиток.
Он схватил ее за плечо?
— Слушай, Тарлини, я...
— Пожалуйста, дорогой сэр, не троньте меня. Он нерешительно отвел руку.
— Слушай, могу доказать. Помнишь деревья с красными листьями, и одно из них над нашей хижиной? Мы жили, любили друг друга на травяном ковре, и ты все твердила, что он полон рисунков, похожих на людей, на их лица. Мы поженились бы через месяц.
Она минуту смотрела на него.
— Да, я так говорила, и мы там жили. Откуда ты это все знаешь?
— Я Тоэм!
За последнюю девушку разгорелся жаркий торг. Выкрикивались ставки, веселя обе стороны, а Рашинджи все понукал поднимать цены. Тоэм заговорил громче.
— Помнишь море, как оно разговаривало? Мы сидели на берегу, и я всегда слушал море, беседовал с ним. Ты говорила, что я сумасшедший, но уверяла, что все равно меня любишь.
Она нервно крутила в маленьких ручках денежный мешок.
— Ну и что? Что из того.., если ты Тоэм?
— Как "ну и что"? Можешь уйти со мной, вот что. Я десятки раз прошел через ад, добираясь сюда. Глаза ее вдруг сверкнули, а голос слегка изменился.
— А почему ты уверен, будто я — Тарлини?
— Ты ведь сказала...
— Меня зовут Рашинджиана.
— Ты взяла себе имя Рашинджи?
— Меня зовут Рашинджиана.
Он пошатнулся.
— Тарлини, не может быть, чтобы ты вышла замуж за этого.., этого...
— Меня зовут не Тарлини, — твердо заявила она.
— Но почему за него?
— Он мне подходит.
— Я подходил тебе больше.
Она нахмурилась.
— Ты никогда не показывал мне чудес вселенной, еды, вин, мест и вещей.
Он вздохнул, утирая пот с нижней губы.
— Слушай, Тарлини, я только что сам открыл для себя эти вещи. Я про них и не знал никогда.
— Меня зовут не Тарлини. Кроме того, даже если бы так, даже если б тебя звали Тоэм, ты всего-навсего простолюдин. Ты не способен удовлетворить желания, которые пробудили во мне новые вещи, не способен утолить мой голод.