Чтение онлайн

Объехать водно-болотные просторы лучше самому. С Зоей — она не раз уже по ним плавала, разбираясь в хитросплетении проток. Но и своим глазом на это всё поглядеть следует обязательно — как-никак — основное укрепление на пути ожидаемого нападения. Тут без хозяйского глаза не обойтись. Лёгкая лодка, два однолопастных весла и два шеста, плюс длинный багор. Маленькая палатка, котомка с харчами, да две вязанки дров — с топливом в плавнях напряжённо.

Хоть и лето нынче, но надеть тёплые штаны жена ему порекомендовала решительнейшим образом — над водой тянет холодом. И поясницы укутали шерстяными шарфами. Базиль и не думал упрямиться или привередничать — он давно уже большой мальчик и доверять опытным людям считает нелишним.

Как раз с утра и до вечера хватило времени на то, чтобы пройти ранее описанный участок, сверяя контуры берегов с тем, что положено на план. В сумерках поравнялись с островком, куда раньше них прибыла вторая лодка с двумя девчатами, ушедшая в поиск тремя днями раньше. Такие участки суши здесь редкость и ради ночлега на твёрдой земле погрести часок-другой — труд невеликий. Тут образовалось что-то вроде базы на полдороге к восточной оконечности водной системы. И ствол упавшего дерева решает задачу выхода на берег без погружения ног в топь раскисшего прибрежного грунта.

Зоины подруги обрадовались дровам — они по топливу уже сидят на голодном пайке. Сварили ужин, добавили к своей карте начертание исследованных коллегами проток — и на боковую. Намахались вёслами, петляя в лабиринте извилистых путей, обходя то невесть откуда взявшиеся кочки, то заросли тростника.

Утром подружки заторопились домой — у них истекал срок автономности. Попросту говоря — харчи подошли к концу. Рыба здешняя — мелкая и костлявая — всем не нравится, а охотиться на водоплавающую птицу — так её, пока приготовишь, то уйму топлива изведёшь. Разных сырых палок по окрестностям набралось немало, однако лежат они на открытом месте пока не просохшими. Воздух тут сырой, поэтому сушка продвигается медленно.

Дальше путь лежал через ещё неисследованные места. Пару раз их заводило в тупики, один раз попали в «обводку», когда сами не поняли, каким образом вернулись туда, где были пару часов назад. Потом вообще заблудились, закрутившись среди мелких и узких каналов среди десятков неотличимых друг от друга островков, из которых, кажется, некоторые не стояли на месте. А на ночлег вернулись туда, откуда стартовали утром — когда положили на бумагу контуры своих сегодняшних плутаний, выяснилось, что это недалеко.

Зоя кормила дровами костёрчик, над которым в горшочке булькала вечерняя каша, а Базиль припоминал то, что успел приметить. Явно теплолюбивых змей или черепах в этих краях он не приметил. Лягушки, тритоны, уйма насекомых. Птиц тут умеренно. Не сказать, что так и кишат. Ни бобров, ни выдр он тоже не видел, или других плавающих зверей, зато хищные птицы встречались — парил кто-то в вышине, а потом камнем упал вниз.

Из деревьев преобладает плакучая ива. Есть клёны, берёзы, и многие другие, названий которых он не знает. Те, что подальше от воды — стоят прямо, а остальные наклонены от берега — будто их подмыло. Как, интересно, это могло случиться в стоячей воде? Дно всюду илистое — шест вязнет, и действовать им очень тяжело. Вязкость прибрежной полосы грунта отмечается повсеместно. То есть почва у уреза воды состоит преимущественно из органических остатков, пропитанных влагой. Те, что тяжелее воды — на дне, те, что легче — скопились по берегам. Но полей сплошной трясины, о которых он читывал в книгах, встретить не удалось. Похоже на какое-то равновесие, когда приросшую органику отсюда периодически сносит. Тогда, выходит, в период половодья в этих местах проходят некие бурные потоки, всё перебаламучивающие и увлекающие уйму плодородной субстанции в Болотку.

Потоки. С севера, конечно, подходят воды талых снегов, да с горных склонов с востока и запада. И дождевая влага тем же путём пойдёт — сходится картинка. Вот это да! Тут же, в этой долине, если хорошенько подумать, можно той же ржи или гороха столько вырастить! Только сообразить, как не дать половодью пашню размыть, да способ уборки урожая в дождливую погоду разработать и реализовать. Тут же бросился записывать мысль — это обязательно надо додумать. Даже не заметил, что суженая ложку за ложкой подаёт начавшую остывать кашу прямо ему в рот. Очнулся.

— Ты, Базенька, умный. Записывай, что выдумал, я похлопочу, — это что, насмешка такая в амазонском стиле? — А, хочешь, я нам деток нарожаю? — Ещё хлеще! Уже на признание в любви похоже, только наполнено оно чистой конкретикой!

Ночь прошла в полном согласии. Зоя словно вспомнила, что они супруги и, была ласкова и покладиста. А Базиль, кажется, сообразил, что жена его — существо ужасно стеснительное и не склонное к откровенности, если подозревает, что о её делах или мыслям станет что-нибудь известно тому, чьим ушам или глазам это не предназначено. А как только остались они надёжно наедине, и словно подменили её.

В течение следующего дня снова продвигались на восток, на этот раз значительно успешней. Попали в протоку, которая, хоть и петляла, но уверенно вела их всё дальше и дальше. Даже течение в ней обозначилось, и ещё она сильно приняла к югу. Вскоре сообразили, что это они в Болотку вошли, или в одно из русел, из которых она собирается. Ширина здесь невелика, берега покрыты густым лесом и стволы упавших в воду деревьев затрудняют плавание. А вот справа просторная скошенная луговина, и, судя по пометкам на плане, те строения, что на её дальнем краю, это род Луки, самое близкое к болотам селение.

Пристали к брёвнам, с которых, судя по всему, местные жители черпают из реки воду. По стёжке прошли к жилью, что у людей, занятых делами на подворье, обеспокоенности не вызвало — за дреколье никто не схватился.

— Здравствуйте! — начинать речь с этих слов Базиля научили ещё в детстве. — Скажите, правильно ли мы к старшине Луке попали?

— Здраствуйте! Верно вы вышли. Я Лука, — пожилой бородач выглядит приветливо. Догадался, не иначе, откуда они. И, понятное дело, ожидает чего-то в дар.

— Я Базиль из городка, что у восточной кромки топи, а это жена моя, Зоя. Мы осматриваем здешние края и знакомимся с людьми, что тут проживают, — в двух словах рассказать о себе и своих намерениях в этих краях считается пристойным. То есть незнакомец сразу понимает, чего ожидать и чувствует себя уверенней. А начнёшь непонятки городить или таинственность изображать, так вон у хозяйских сынов топоры под рукой, и юноша с луком справа скучает. Местные — они ведь в лесу живут и держатся сторожко. Соседей-то, почитай, всех знают в лицо, а от нового человека чего ждать: выгоды или беспокойства, не ведают. А, скажем, сразу путникам опасение показывать — не к лицу это, несолидно, к себе неуважение получается.