Чтение онлайн

— Если ты не забыла, то графиня платит тебе столько же, сколько и мэтр, потом, ты живешь в замке графини и служишь ей, поэтому обязана, в первую очередь, слушаться меня!

Мариэта даже головой потрясла — сногсшибательная логика!

— Я и тороплюсь, потому что снадобье нужно миледи, а вы меня отвлекаете! — возмутилась женщина и вздрогнула в очередной раз, потому что экономка схватила её за руку, приблизившись вплотную, и прошипела в лицо:

— Ты должна слушаться меня! В первую очередь — меня!

Холодное и липкое щупальце прикоснулось к голове, поползло, обволакивая. Мариэта почувствовала, как слова вонзаются в мозг.

Да, да! Она должна слушаться экономку!

Что-то на краю сознания ещё сопротивлялось, зельеварка покачнулась, и вдруг поток силы хлынул в неё откуда-то извне, сбросив наваждение.

— Слушаться вас? — переспросила Мари, всматриваясь в лицо собеседницы: экономка только что ментально воздействовала на неё? С ума сойти, какой редкий и ценный дар, она читала о менталистах в одной из принесенных Дерешем книг. Что же нужно этой женщине, она друг или враг? И как у неё самой получилось сбросить внушение, если в книге написано, что ни один одарённый, у кого всего одна стихия, не способен сопротивляться ментальной магии? Одна стихия? Мариэта еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, выдав себя, ощутив, что силы у неё существенно прибавилось. Очень существенно!

Не отпуская руки женщины, Приния продолжала шептать:

— Меня! Только меня! Я — главная, я — хозяйка!

— Вы — хозяйка, — повторила зельеварка, поддержав менталистку, решив отложить выяснение своей устойчивости попозже. Еще ведь надо с Михаэлем связаться, и целители ждут её с отваром, а тут экономка прицепилась.

— Какое зелье тебе приказали принести и почему?

— Успокаивающий отвар, графиня часто плачет.

— Хорошо, — экономка, казалось, удовлетворилась ответом. — У тебя есть готовый отвар?

— Есть.

— Есть листья камнецветки и соцветия голубиной травки?

— Конечно, есть.

— Где ты их применяешь?

— Листья камнецветки хорошо помогают быстрому очищению лона после родов, а соцветия травки — предохраняют от нежелательной беременности.

— Ты сегодня же выльешь то, что приготовлено заранее, и заново сваришь снадобье для успокоения нервов и укрепляющий отвар, который графиня пьет каждый день.

— Да, ари.

— В каждое из снадобий ты добавишь листья камнецветки и соцветия голубиной травы.

— Д-да, ари, — чуть запнулась зельеварка. — Добавлю и то и другое одновременно?

— Именно.

— Но их нельзя смешивать! Если такое снадобье выпьет беременная женщина, она выкинет.

— Твоё дело слушаться, что я говорю, а не рассуждать! Ты сделаешь, что я приказала, и с завтрашнего дня миледи будешь подавать отвары с камнецветкой и голубиной травой, — ледяные щупальца снова скользнули в голову. — И ты никому не расскажешь, что я тебе приказываю. Ты забудешь нашу встречу, но будешь помнить приказ и не посмеешь его ослушаться.

— Да, ари.

— Иди!

Удовлетворённо посмотрев в спину уходящей Мариэте, Приния довольно кивнула головой и отправилась в сторону покоев миледи. Слава Единому, с девчонкой вышло все проще некуда. Зря она так долго осторожничала и выжидала, надо было сразу применить внушение, графиня давно бы уже потеряла детей.

Но всё равно, что-то есть в этой зельеварке неправильное, что-то настораживающее. Надо будет пристальнее к ней присмотреться и избавиться от неё при первой же возможности.

Поиски работы ни к чему не привели — никто не хотел связываться с подозрительным мужчиной, чье лицо было украшено голубыми пятнами.

Михаэлю пришлось признать — по сути, без магии, он беспомощнее младенца.

Того, хоть, родители покормят и спать положат, а что делать взрослому мужику, который не может пользоваться даром, чтобы не привлечь внимания, а руками почти ничего делать не умеет?

В чернорабочие наниматься?

Слоняясь по улицам города, перебиваясь случайным заработком — подержать лошадей, помочь донести — кому рассказать, со стыда сгоришь! — в один из дней Михаэль обнаружил, что находится на перекрестке улицы, где у него был дом для любовных встреч.

Поддавшись порыву, граф не удержался и пошел вдоль — может быть, он встретит Амину? Будет возможность расспросить её об обстановке в замке, она наверняка, следит за этим.

Амина, пожалуй, единственная близкая ему женщина из его графского окружения, которой не выгодна его гибель. Пока он жив, положение аманты прочно. Правда, он собирался разорвать с ней связь, но сказать это не успел, значит, Амина ждёт и надеется.

Грах, совсем забыл — у Гвинет брачная вязь пропала, значит, Амина тоже в курсе. У аманты были свои источники информации, ему так и не удалось узнать, кто поставляет ей сведения. В любом случае, женщина всегда была в курсе всего, что происходило за стенами замка.

Хорошо, пусть он не увидит Амину, просто пройдет мимо своего дома. Наверное, аманта забрала всё, что смогла, и уехала, найдя себе другого покровителя, а дом стоит закрытый.

Кстати, он же может в нем пожить! Магия его пропустит, соседи и не заметят ничего, и не придется тратиться на съём жилья!

Воодушевившись, граф ускорился и, пройдя еще две усадьбы, остолбенел — где его дом? Где красивое здание с башенкой под крышей?

Черный остов бывшего строения, обугленные деревья сада, изломанная, некогда белая и ажурная, ограда.

Потрясенный, Михаэль подошел поближе.

— Ар, дайте монетку, расскажу, как тут горело! — мальчишка, лет семи-восьми, улыбаясь щербатым ртом, просительно заглядывал в лицо. — Ух, и треск стоял!

— А ты видел? — усомнился Михаэль, оправившись от столбняка.

— Конечно, видел! Я во-о-он там ночевал в тот день, только, конечно, не в доме, а в сторожке на задах. Мой отец там сторожем, я часто с ним остаюсь, когда он на работе, — охотно затараторил мальчик. — И ночью ка-а-к загремело! Я сразу проснулся и первый прибежал.