Мужество
Шрифт:
Он старался представить себе молодых ребят, которые окружат его через полчаса. Любят ли они этот край? Он им скажет о новых условиях, о том, что надо работать не покладая рук во имя богатства и мощи края. Они готовы на любое усилие. Но ему хотелось, чтобы они по-настоящему оценили и полюбили край, ради освоения и обороны которого им приходилось столько переносить. Он будет говорить с ними не только о кирпичах – нет, он им скажет также: выйдите вечером в тайгу, посмотрите на зимнюю тайгу, освещенную звездами. Чем больше любви к стране, к краю, тем больше будет и кирпичей… Посмотрите, ребята, посмотрите на тайгу, освещенную звездами…
Острая боль ударила между лопаткам», подкинув его тело. Вспышка сознания отметила резкий сухой треск, оживила ощущение – я не один, вернула воспоминание – щелчок!.. Щелчок не ветки, а курка… Забила тревогу: «Я никому не успел сказать»…
Широко раскрытые глаза увидели звезды – уже не наверху, а прямо перед собою. Взмахнув руками, он повернулся на месте и боком повалился в нетронутый ласковый снег.
23
Катя и Валька шли рядом на лыжах по тихой озаренной звездами тайге.
– Остепенишься! – говорил Валька.
– Не остепенюсь! – отвечала Катя и, оттолкнувшись палками, выносилась вперед.
– Остепенишься, – повторял Валька, догоняя ее.
– А вот не остепенюсь!
– А вот остепенишься, – настаивал Валька. – Сына заведем – остепенишься.
Катя вспыхнула и пустилась бежать. Валька погнался за нею и уже настигал ее, когда она крикнула:
– Вот еще! Жены ему мало, сына захотел! – и залепила в него огромным снежком. Но она была благородна и не побежала дальше, пока он фыркал и отряхивался.
– Ну и захотел, – упорствовал Валька, крутя головой, чтобы стряхнуть снег.
– Ну и хоти!
– А ты не хочешь?
Катя снова умчалась вперед и оттуда крикнула:
– Некогда!
– А бегать время есть?
– Бегать – это организованная борьба с цингой.
Они снова пошли рядом.
– В здоровом теле здоровый дух, – важно продолжала Катя, – а ты с глупостями. Ты сперва заслужи сына, а потом проси.
– А разве я не заслужил?
– А что ты такого сделал?
– А ты?
– Я тебя спрашиваю, на обратных не ездят.
Валька схитрил:
– Раз я заслужил тебя, наверно я что-нибудь да сделал.
Катя запнулась было, но потом нашлась.
– Я тебе поверила авансом, – сказала она. – Ты еще должен оправдать доверие.
– Я тоже тебе поверил авансом, – буркнул Валька. – Можешь особенно не задаваться, я не хуже тебя.
– Хвастун! – крикнула Катя. – От такого хвастуна и сын хвастунишка будет!
Он нагнулся за снежком, но Катя изо всех сил побежала вперед. Они долго гонялись по тайге, крича и смеясь. Когда Валька настиг ее и хотел натереть ей лицо снегом, она с размаху кинулась к нему на шею; он выронил снег, поворчал для виду и поцеловал ее. Все еще запыхавшиеся от быстрого бега, они стояли, опершись на палки, очень счастливые.
В морозной тишине отчетливо прозвучал выстрел.
Они стояли и прислушивались.
– Охотится кто-нибудь? – неуверенно сказал Валька. Но Кате вдруг стало страшно. Тайга показалась темной и время – поздним.
– Пойдем, – шепотом сказала она и направила лыжи в сторону, где раздался выстрел.
Они вышли к кирпичному заводу и, обогнув его, пошли по снежной дороге в город. И оба разом остановились.
На снегу, раскинув руки в обледенелых рукавицах, лежало запрокинутое назад неподвижное тело.
Они наклонились над ним и узнали. Широко раскрытые глаза Морозова остекленели, в них отражались звезды. Катя и Валька, дрожа, смотрели на него и друг на друга.
Потом Катя сказала:
– Беги скорее.
Он без слов надел лыжи и побежал.
Катя сидела одна в лесу около трупа, слишком подавленная, чтобы бояться.
По дороге, взметая снежную пыль и подпрыгивая, летели сани. За санями на лыжах несся Валька. Андронников соскочил на ходу. За ним выскочил врач, спрыгнул с облучка с докторским чемоданчиком в руке Тарас Ильич.
– Незачем, – сказал Андронников, отстраняя врача. – Поздно.
Катя быстро рассказывала:
– Идем мы, остановились. Вдруг выстрел, Валька говорит – охотятся. А я подумала – нет. Говорю, пойдем. И так мне стало страшно. Бежим, бежим… А тут он лежит…
Она заплакала и снова села на снег рядом с Морозовым.
Андронников осматривался по сторонам: «Морозов шел из города… Стреляли сзади. Справа или слева? По тому, как упало тело, скорее справа». Он надел лыжи и вошел в тайгу. Валька и Тарас Ильич шли по бокам, настороженно вглядываясь в каждую тень. Тарас Ильич первым крикнул:
– Здесь!
Они увидели примятую в снегу ямку, потревоженные оголенные ветви куста и уходящий в тайгу лыжный след.
– Так! – сказал Андронников и приказал Тарасу Ильичу: – Возьмите у Ставровой лыжи.
Они втроем шли по следу. Но убегающий был хитер. Он добежал до чужого следа и пошел по нему. Валька узнал следы свои и Катины. Вот здесь они поспорили, вот здесь, где взрыхлен снег, Катя лепила снежок, чтобы бросить в него. Здесь он догнал ее, и они поцеловались.
Немного далее беглец свернул в сторону. Они побежали по его следу. Но он снова свернул на чужие следы. Он бежал до сопки, где Катя и Валька катились по склону. Здесь следы спутывались.
Три человека внимательно обошли весь склон.
– Вот! – крикнул Валька в середине склона. – Вот глядите, он прыгнул в кусты.
Беглец сделал искусный прыжок в сторону, в кусты, продрался сквозь них и снова побежал, заметая веткой лыжный след. Вот и обломанный сучок, а вот дальше брошенная ветка. По редким и сильным отпечаткам палок можно понять, как быстро он бежал.
Они побежали тоже. След вел к узкоколейке. Вот он нырнул в канаву около полотна, вот следы ног человека, взбиравшегося на полотно. Тарас Ильич лег, разглядывая след.