Мужское дело
Шрифт:
– Обижаете, ваше высокопревосходительство! Кто из нас старший? – театрально-расстроенным голосом проговорил Гуров. – Так что у вас произошло?
– Это хорошо, что у тебя настроение отличное, – улыбнулся Орлов. – А то тут Пашка такую ахинею несет... Впрочем, пусть он сам все расскажет.
Кулагин поднялся со своего места и подошел к столу Орлова. Не заставляя себя упрашивать, он изложил суть дела. Гуров слушал, не перебивая, автоматически просчитывая варианты развития событий...
Пару месяцев назад из Центробанка в ФСБ поступила информация о том, что в одном из хранилищ банка обнаружены радиоактивные сторублевые купюры. Причем в таком количестве и с такой дозой облучения, что захватывало дух.
Информацию проверили и отдали приказ об уничтожении зараженной партии банкнот. Причем вместе с контейнерами. Сотрудники ФСБ и инспектора банка бросились проверять источник поступления этих денег.
В ходе проверки оказалось, что зараженные деньги могли поступать в Центробанк в течение полугода. Поэтому определить источник их поступления было невозможно. Лучшие спецы ФСБ, налоговой и Центробанка два месяца пытались найти хоть одну зацепку. Но их усилия оказались тщетны.
– Теперь ты хочешь, чтобы я нашел людей, заразивших деньги? – спросил Гуров, едва Кулагин закончил говорить. – Почему милицию сразу в известность не поставили?
– Да ты с ума, Лева, сошел! – Кулагин посмотрел на полковника, словно на ребенка. – Никто не знает, сколько еще радиоактивных купюр может быть на руках у населения. В каждой такой бумажке радиации хватит, чтобы месяца за четыре тебя в могилу свести! Представь, что начнется, если обыватели узнают, какими денежками они зарплату получают. Малейшая утечка информации, и столько голов полетит, что под президентом кресло закачается!
– Под тобой тоже? – скорее констатировал, чем спросил Гуров.
– Да что обо мне-то говорить! – Кулагин безнадежно махнул рукой. – Меня сожрут, не поперхнутся.
Гуров встал и заходил по комнате. Орлов тяжело вздохнул и закрыл глаза, чтобы не видеть этого топтания. Кулагин некоторое время смотрел на Гурова, а потом не выдержал и рявкнул:
– Да сядь ты, Лева! И так голова кругом идет.
Орлов удивленно открыл глаза и расхохотался. Недоумевающему Гурову он объяснил, как двадцать минут назад сам так же осадил Кулагина. Сыщик на этот раз веселья генерала не поддержал.
– Какие отрабатывались версии? – Он сел напротив Кулагина.
– Так ты что, решил за это дело взяться? – Орлов удивленно взглянул на полковника.
– А ты меня не за этим сюда вызывал? – съехидничал Гуров.
– Петр, а твои подчиненные дальновиднее тебя оказались! – обрадованно потер руки Кулагин. – Лева, ни о чем не волнуйся. Я тебе и людей дам, и технику предоставлю. Ты, главное, найди мне этих скотов...
– Паша, а ты случайно не забыл, у кого в кабинете находишься? – поинтересовался Орлов. – Лева пока еще мой подчиненный. И мы с тобой еще ничего не решили!
– Ну, началось, – тяжело вздохнул Гуров. – Пойду я, пожалуй. А то у нас всегда получается, что если паны дерутся, то у холопов чубы трещат. Меня Мария лысым домой точно не пустит...
– Лева, сядь! – рявкнул Орлов. – Убийство Аджиева кто будет расследовать?
– Сашка Веселов, – ответил Гуров, опускаясь на стул. – Там ничего срочного нет. Пару деньков подождать может.
– Пару деньков?! – Орлов едва не подскочил. – Пашкины орлы два месяца бились, чтобы в итоге дырку от бублика отыскать. А ты все за пару деньков решить вздумал?
Гуров, казалось, не обратил внимания на вспышку генерала. Он спокойно взял со стола Орлова пачку «Кэмела», достал сигарету. Кулагина такое хладнокровие сыщика восхитило. А Орлов совершенно неожиданно успокоился. Он отобрал у Гурова пачку и бросил ее в ящик стола.
– Свои когда курить начнешь, халявщик? – спросил генерал и пожаловался неизвестно кому: – Уже и слова старику сказать не дадут. Можно подумать, я не о деле беспокоюсь...
– О деле, Петр. О деле, конечно, – ухмыльнулся Гуров, выпустил струю дыма в потолок и продолжил начатую мысль: – Думаю, двух дней нам с Крячко хватит, чтобы хорошенько проанализировать всю информацию по этим деньгам. Затем мы ребятам из ФСБ задачку поставим, и пусть они рыщут. Мы своими делами займемся, а параллельно и их работу отслеживать будем...
На этом и порешили. Кулагин наконец-то смог ответить на вопрос Гурова по поводу версий облучения денег. Собственно говоря, ничего оригинальнее подрыва политического равновесия в стране его люди придумать не смогли. Впрочем, ничего другого Гуров от них и не ждал. На то они и органы госбезопасности, чтобы о политике в первую очередь думать.
Всю заключительную часть беседы Орлов просидел нахохлившись, словно воробей на ветке. Генералу не понравилось, что Гуров и Кулагин решили все без его участия. Впрочем, Орлов помалкивал. Он сам предложил дать Гурову возможность выбора. Поэтому и обижаться на того было глупо. Но Орлов не ожидал от подчиненного такой прыти. Поэтому и принять случившееся спокойно не мог.
Едва Гуров с Кулагиным закончили обсуждение версий, Орлов сухо попрощался с ними, сказав, что трепаться о своих делах оба могут в другом месте. У него, дескать, без них дел полно.
Гуров с Кулагиным понимающе переглянулись. Оба встали, попрощались с генералом и вышли из кабинета. Глядя им вслед, Орлов вызвал по селектору Верочку и попросил приготовить ему кофе.
– Почему вся молодежь такая прыткая? Не успеешь вопрос задать, а у них уже и ответ готов, – горестно спросил генерал неизвестно у кого. И тут же поправился: – Впрочем, Гурова молодым никак не назовешь. У него, поди, уже где-нибудь внуки бегают...
Сыщик распрощался с Кулагиным в коридоре, пообещав выйти на связь, как только он решит, что нужно сделать для поиска структуры, передавшей в Центробанк радиоактивные сторублевки. Кулагин пошел к выходу, а Гуров направился к себе в кабинет.
– Что на этот раз Петру понадобилось? – спросил его Крячко, едва полковник закрыл за собой дверь.
Станислав восседал в кресле Гурова, положив ноги на его письменный стол. Не отвечая на вопрос, Гуров подошел ко второму столу, стоявшему в кабинете, взял с него пачку «Мальборо» и неожиданно запустил ею в Крячко. Станислав едва успел увернуться. Он убрал со стола свои ноги в остроносых ковбойских сапогах, поднял с пола брошенную пачку и, покрутив пальцем у виска, удивленно спросил: