Музыкант-3
Шрифт:
— Ну ты молодец, врезал министерше так, что даже мне стало не по себе, — похвалил меня Муслим. — А ты что, правда с 'битлами' договорился?
— Ага, с Джоном Ленноном, мы с ним как-то более-менее сошлись, — ответил я, кивая ожидавшей меня неподалеку Клемент.
— Ого, ну ты вообще зверь! Давай, стой на своем, вези их к нам, хочется вживую на этих ребят посмотреть, чем они так хороши, что целые стадионы собирают.
— Если привезу — познакомишься с ними лично… Кстати, не знаешь, с какого перепугу Фурцева на меня так ополчилась?
— Да она вообще в последнее время малость не в себе, после того, как дочку с того света еле вытащили.
— В смысле?
— Так вены резала, вроде как из-за несчастной любви, это при живом-то муже. Семья министра пример должна подавать, а у нее вон какой бедлам творится.
— А… это…, - у меня во рту тут же пересохло, я кое-как сглотнул слюну, прежде чем продолжить. — Из-за кого она вены-то резала, неизвестно?
— Да кто ж знает… Ну уж, наверное, не из-за нас с тобой.
Блин, вот тут бы я, пожалуй, еще поспорил. Потому что, если все-таки из-за меня, то кое-какие детали этого пазла вставали на свои места.
Явление дома меня, загруженного продуктами, вместе с Лидой Клемент стало для супруги неожиданностью.
— Ой, я же не одета, — засуетилась она, запахивая свой тонкий халатик.
— Да ладно, чай не комиссия партконтроля пришла. Знакомься, это Лида Клемент, ты вообще-то ее должна знать. А это моя супруга Елена.
— Привет!
— Здрассти…
— Ну вот и познакомились! Лида побудет у нас до вечера, если ты не против, а вечером я отвезу ее на вокзал, посажу на 'Красную стрелу'. Ей просто перекантоваться негде до отъезда в Питер. Ленок, покорми, будь другом, гостью, а мне уже нужно на телевидение ехать.
— Да я не голодна, Егор…
— Еще как голодна! Последний раз нормально дома небось ела, еще вчера? То-то и оно. Ленчик, накорми ее так, чтобы она из-за стола еле выбралась. А я до вечера поговею, аппетит нагуляю, некогда мне уже.
— Будет исполнено, мон женераль, — шутливо козырнула супруга. — Лида, пойдемте на кухню, я как раз борщ сварила, а еще блины с утра напекла, накормлю вас до отвала.
— Ой, да я не хочу есть…
— Нет уж, от Елены Мальцевой голодным еще никто не уходил! Так что милости прошу на кухню!
На телевидение я успел за час до начала записи программы. Гример привела меня в божеский вид, хотя, как по мне, я и так выглядел ничего. Там же, за кулисами, столкнулся с Василием Шукшиным, тот тоже сегодня был гостем 'Кинопанорамы'. Его фильм 'Живет такой парень' вышел пару лет назад, рассказы и повести публиковались в ведущих журналах страны, неудивительно, что Василий Макаревич стал гостем популярной телепередачи. Хотя сам Шукшин предложил обращаться к нему по имени и вообще для удобства перейти на 'ты'. Поболтали, благо имелось немного времени в запасе, Шукшин рассказал о своих планах, я поделился своими. Шукшин мне и раньше импонировал, жаль, что так рано ушел из жизни, и при личном знакомстве положительное мнение о нем только укрепилось. Классный мужик, простой, но с характерной крестьянской хитрецой, и этот его знаменитый прищур…
Наконец меня препроводили в студию, усадили за другой край стола напротив ведущего 'Клуба кинопутешественников' Владимира Шнейдерова, с которым мы обменялись приветствиями. На мне сошлись объективы нескольких камер и лучи софитов.
— Егор Дмитриевич, надеюсь, вы подготовили какой-никакой спич? — поинтересовался Владимир Адольфович.
— Ну мы же договаривались, что это будет своего рода интервью, ответ-вопрос. Вот вы и будете спрашивать, а я отвечать. А уж нескромных вопросов, надеюсь, не последует. Хотя если нужно, я могу ответить на практически любой вопрос.
— Нет-нет, что вы, — улыбнулся Шнейдеров. — Все будет в рамках приличия.
Действительно, разговор получился вполне пристойным, но в то же время собеседник так строил беседу, что ответы на вопросы получались разнообразными и интересными. Тем более что и мне было что рассказать о Лондоне, Англии и Брюсселе, хотя футбольной составляющие мы коснулись мимоходом. Да и музыкальной тоже, раз уж речь шла о путешествиях. Я же, будучи личностью разносторонней, осмотрел практически все достопримечательности Лондона, привез с собой кучу снимков, которые оператор снимал крупным планом. Причем снимки были уже цветные, а вот передача все еще черно-белой, так что весь колорит передать не удалось.
Интересно, думалось мне, не поменяйся политика партии в чуть более либеральную сторону — разрешили бы мне вот так сидеть в студии одной из самых популярных телепрограмм и рассказывать о лондонской жизни. Хотя, справедливости ради нужно отметить, что в рассказе о бытовухе и прочем я осветил не только положительные, но и отрицательные стороны жизни за границей, которых тоже хватало. Если уж быть объективным — то до конца.
— Когда теперь покажут меня любимого? — спросил я на прощание у Шнейдерова.
— В это воскресенье и покажем, чего тянуть-то. Как раз накануне вашего музыкального фестиваля.
— У меня еще к вам один вопрос, Владимир Адольфович…
— Слушаю внимательно, юноша.
— Как мне найти Элеонору Беляеву или кого-то из ее непосредственного руководства?
— Элечку? Так вам повезло, она сейчас в соседней студии как раз должна записывать программу. Лизочка, не сочтите за труд, проводите, пожалуйста, молодого человека к Элеоноре Валериановне.
Правда, сразу торкнуться к телеведущей не удалось. Освободилась она минут через двадцать. Выйдя в коридор и увидев меня, улыбнулась:
— А я вас узнала, вы Егор Мальцев!
— И я вас узнал, вы — Элеонора Беляева.
Оба рассмеялись, затем я открыл портфель и извлек из него бобину с той самой пленкой с записью нашего выступления на BBC. Протянул Беляевой.
— Что это?
— Это, Элеонора Валериановна, копия студийного выступления моей группы в студии телеканала BBC. Скажу честно, копию мне сделали тайком от местного телевизионного руководства. Я подумал, что что-то из этого можно позаимствовать для вашей программы, сделать, может быть, какие-то нарезки. У вас же ведь в финале программы идет ролик с популярной музыкой? Ну вот, может быть, и наше творчество вас заинтересует.