Мы

Предисловие

Лето 1986 года. Я офицер ВМФ Советского Союза. Закончил Калининградское ВВМУ им. М.В. Фрунзе. По распределению попадаю на один из кораблей радиоразведки, бороздящего моря и океаны под видом гражданского научно-исследовательского судна. « Охотимся» за различными надводными и подводными объектами предполагаемого противника, перехватываем, дешифруем, дезинформируем и т.п. игра взрослых мальчиков…

Одеты, кто во что горазд: вьетнамские шлепанцы, шорты, футболки с олимпийским мишкой, несуразные панамки и всякого вида платки под пиратов. И главное разрешено отпускать длинные волосы и даже бороды. А так как одевались мы все на складах ВМФ, то конечно же большого разнообразия в одежде не было. Но пытались создать видимость гражданского «научника».

Система советская постепенно трещит. Наступают «90-е». После различных переподготовок и академии, в 1992 году в звании капитана 3-го ранга, я попадаю помощником морского атташе в Канаду, в город Оттаву. Что это? Удача? Или кто-то сверху все-таки управляет? Я должен был попасть сюда, но до тех пор не представлял, как это должно было произойти. И вот я иду к цели, к решению той задачи, которую мне задали еще в детстве.

Не вдаюсь в подробности работы, она не имеет к повествованию особого отношения. И вот беру командировку в Монреаль для доставки каких-то «сверхов». Конечно же обо всех отклонениях на маршруте я должен докладывать – бюрократия и контроль пожестче, чем в других ведомствах. Оно и понятно – «СЕКРЕТ» и нахождение на территории потенциального противника. Уже в 11 утра добираюсь из Оттавы до места. С одним молодым офицером из консульства в Монреале – его направляют в городок Роудон – я выезжаю для так называемого прикрытия, а скорее для надсмотра за ним. Доверяй, как говорится, но смотри в оба или за друг другом. У него какая-то конспиративная встреча, а я то, тоже знаю, что именно там мне нужно.

– Толя (пусть так его будет имя), сколько времени займет поездка?

– Где-то час туда, час-полтора там, отобедаем у батюшки и назад.

– Отлично! Ведь мне еще возвращаться сегодня, я полагаю, в Оттаву.

– А может, останетесь, погуляем вечером по Монреалю… Чудесный город!

Веселое времяпровождение обещаю! – с воодушевлением выпалил Толя.

Я только улыбнулся в ответ, но все же добавил после нескладной паузы:

– Толя, мы же договаривались – без начальства – на «ТЫ». – Думаю, он расценил это как согласие.

Приезжаем на место. Малюсенькая церквушка и кладбище с ровными рядами крестов и надгробных памятников. Их здесь около двухсот. Ухожено и чисто. Толя удаляется в церковь и через 5 минут выходит. Говорит, что место встречи перенесли на берег реки. Он спросил, если я могу остаться здесь. Все шло удачно. Именно такой оборот событий был мне на руку. Но я немного недовольно сказал:

– Чем же мне здесь заняться, делать вид, что ищу могилу родственника? – Моя шутка ему понравилась, но он немного нервничал перед встречей с кем-то и поэтому улыбнулся рассеянно как-то.

– Да, наверно, хорошо… Я поеду тогда.

– Толя, спокойно! Соберись… Это просто работа, как у водителя, инженера, врача… Давай! Все будет хорошо. Жду.

Толя уехал. Я зашел на территорию кладбища. По датам захоронений близких к концу 70-х нашел несколько могилок. Идя до этого места и другие надгробия, привлекали внимание, но скорее это был просто интерес – интерес к истории, уважение ушедшего поколения. На некоторых – просто имя и дата смерти – даже не было даты рождения, а некоторые с полными регалиями – типа: есаул такого-то полка покоится здесь. Были кресты с еле читаемыми именами. Не подавая виду, замечаю, как кто-то за мной наблюдает. Останавливаюсь у одной из могил подольше и делаю вил, что пристально изучаю надгробие. Человек покоящийся здесь прожил 92 года. Был кадетом морским. Коллега. Приветствую Вас Ваше Благородие. Задумываюсь, что он мог только видеть за свою долгую жизнь. Огромная история, с обилием событий… Участником каких именно сражений он мог быть. Боковым зрением замечаю движение в мою сторону.

Уже на явный шум приближающихся медленно шагов, я поворачиваюсь. Подходит, недорого, но строго по-профессорски одетый, человек лет 60.

– Месью! Добрый день! Могу чем-то Вам помочь? – спрашивает меня по-французски.

– Добрый день! Спасибо! Я русский. И просто смотрю на могилы воинов моей Родины. Я никого из них не знал. А Вы работаете здесь?

– Я часто здесь бываю. Тут похоронен мой отец и много его друзей. – Уже по-русски с каким-то легким не то акцентом, не то говором отвечает старик. – Павел Петрович! – Представляется он, кивая головой, как офицеры в старых фильмах. Еще бы щелкнул каблуками, подумал я.

– Дмитрий! – представляюсь я не своим именем, – Работник советского, простите, российского представительства торгового флота.

– А что же Вас заинтересовало здесь?

– Хочу, чтобы в России узнали о существовании таких мест и это моя личная инициатива.

Мы продолжали медленно передвигаться вдоль крестов и памятников. И я продолжаю.

– Хочу предложить своему начальству обратить внимание… и сделать шаг в сторону сближения… и может в знак почтения памяти…

– Как витиевато Вы выражаетесь, сударь! Вы часом не шпион? Не из коммуняк будете?

– Нет! Но я действительно, пока не знаю что предложить, чтобы от российской стороны было какое-то участие.

– То, что они здесь, уже большое участие вашей стороны.– Съязвил старик.

– Наверно, я бы хотел, чтобы мы с Вами, наконец-то могли сказать друг другу «нашей» стороны. – (И это было правдой, с моей хотя бы стороны).

Проходя мимо одной из надгробий, я успеваю прочитать имя и даты. Фамилия была несколько изменена на русский лад. Но я понял, это могила моего деда. Я не мог показать этому, возможно честному и порядочному человеку, что я нашел то, что искал. Никаких, внешних эмоций. Комок к горлу… Я бы сказал, что плачу от нахлынувшего…

– Вот Вам, молодой человек, моя карточка с телефоном и моим именем. А Вашей, скорее всего, я не получу. Звоните, буду рад, если смогу чем-то помочь. Засим, разрешите откланяться. – Это был легкий южно-русский говор осознал я. Возможно потомок казаков. А ведь он не показал могилу своего отца и не попытался даже рассказать о его друзьях и показать и их могилы.

Мы с Павлом Петровичем подошли ко входу или выходу (кому как, наверно). Возвращаться назад уже я не мог – подъехал Анатолий. Выглядело бы это странновато для просто осматривающего. Но я теперь знал, под каким предлогом я вернусь сюда не вызывая ни у кого подозрений. Я надеялся, времени будет достаточно для выполнения миссии.

Обедать у батюшки, как обещал Анатолий, мы не стали, а сразу отправились в обратный путь.

– Перекусим где-то по дороге – Наконец выдавил Толя.

– Хорошо. – согласился я.

Обошлись «Тим Хортонсом». Кофе – как бы, сладкие пончики…

Он не рассказал ровным счетом ничего о своей встрече. Я и не настаивал. Мы оба знали, что напишем в своих рапортах об этой поездке.

Вечером гуляли по известным улицам Монреаля, где протекала ночная жизнь. Сан-Дени, Сан-Лоран, Крисцент, Сан-Катрин,… Пили пиво, текилу, замбуку, зашли в 5-6 известных стриптклубов с прайвитдансами и уже под утро поели острого китайского супа в не очень чистой забегаловке на Сан-Катрин и пришли в гостиницу где останавливались стюардессы Аэрофлота. По всему угадывалось, что Толя этим маршрутом ходил не раз. «Фарватер» – был изведан. Мы были желанными гостями – из-за разницы во времени они и не спали… Виски с колой, а кто-то и чистый, сократили неловкость начального общения…