Мясник

1999 год.

Он отстегнул «прищепку» и сдержанно поблагодарил Личанскую, но психолог уходить из павильона не спешила — ждала чего-то, пытливо и насмешливо разглядывая его блеклыми, слегка подкрашенными глазами. Вадим собрал бумаги и спросил:

— Вы хотите что-то уточнить, Елена Валерьевна?

Личанская аккуратно одернула юбку, ленивым мимолетным движением поправила волосы и произнесла:

— Скажите, Владимир…

— Вадим, — быстро поправил он ее, и Личанская небрежно кивнула.

— Простите, Вадим, конечно… скажите, а вы согласовывали ваши вопросы с Анастасией Андреевной?

— Ну, в принципе да, — отвечая, он смотрел не на нее, а на свои записи, делая вид, что страшно заинтересован ими, хотя держал бумаги вверх ногами. Вадим всегда чувствовал себя немного неловко рядом с такими чересчур уверенными в себе и все понимающими женщинами, как Личанская. И чего ей еще нужно?! Отболтала свое — ну и иди, радуйся, что опять на экране засветилась.

— Просто, у меня сложилось впечатление, что вы не слишком-то заинтересованы в передаче, и наша беседа приняла несколько странное, если не сказать нелепое направление. После разговора с Анастасией Андреевной у меня, пожалуй, сложилось иное представление о построении передачи. Возможно, вы недостаточно осведомлены о сути вопроса. По-хорошему ей бы следовало провести передачу самой.

Вадим зло посмотрел на психолога и заставил себя улыбнуться.

— Анастасии Андреевне пришлось срочно уехать в мэрию, а откладывать интервью с вами было никак нельзя, да и вы — человек занятой.

Неожиданно он заметил, что тонкий пиджак Личанской немного съехал в сторону, открыв кремовую лямку лифчика и выглядывающий из-под нее округлый синячок, очень похожий на след от засоса. Вадим немного приободрился. Небось, не была бы такая уверенная, если б знала, что он видит.

— В общем, она попросила меня заменить ее, — бодро закончил он и снова улыбнулся. Как правило, его улыбка нравилась женщинам, но психолог явно была не из их числа — глаза ее смотрели все так же насмешливо, с чувством явного превосходства.

— Ну, что ж… в конце концов, это проблемы Анастасии Андреевны, не так ли? — отстраненно произнесла она и плавным кошачьим движением поправила пиджак. — Смотрю, вам приглянулся мой лифчик — вы просто глаз с него не сводите. Милый мой мальчик, я порекомендую вам в следующий раз более тщательно продумывать свои вопросы, прежде чем задавать их серьезным людям. Всего хорошего, Владимир. И мой привет Анастасии Андреевне.

Личанская повернулась и вышла из павильона, а Вадим досадливо ругнулся про себя и отвернулся — не дай бог кто-то из операторов заметит его пылающее лицо.

Казалось бы, настроение на сегодня было безнадежно испорчено, но позже, отсматривая материал, Вадим несколько успокоился, а потом и вовсе пришел в хорошее расположение духа. Съемка на его взгляд получилась просто шикарно — отличный ракурс, нужное освещение и слишком серьезная и надменная Личанская — от ее вида приятное, мальчишеское лицо Вадима только выигрывало, равно как и обаятельные улыбки, которые он периодически посылал то собеседнице, то невидимым зрителям. Вадим улыбнулся самому себе на мониторе и поправил новый шелковый серебристо-серый галстук, завязанный большим узлом. Он ему очень шел.

— Наверное, надо было взять немного покрупнее, а, Миш? — деловито сказал он. Стоявший рядом один из операторов презрительно пожал плечами и зевнул. Как и большинство сотрудников «Веги ТВ», он считал Вадима абсолютно бездарным журналистом, но поскольку Вадим являлся протеже главного редактора, озвучивать свое презрение рядом с ним было не просто нежелательно, но и опасно. Поэтому оператор ограничился лаконичной сентенцией:

— Нормально.

Потом подумал и одобрительно добавил:

— Отвальная баба!

— Стерва! — равнодушно ответил журналист.

Он внимательно просмотрел запись от начала и до конца и окончательно успокоился — все было как надо. Позже передачку смонтировали и запустили в эфир, а еще позже Вадим, только-только вернувшийся со съемок, стоял в коридоре, прижатый к стене разъяренным редактором и просительно бормотал:

— Настя, ну пожалуйста, не здесь. Настя, ну давай зайдем куда-нибудь. Настя, ведь всем слышно!

— Анастасия Андреевна! — процедила редактор сквозь зубы. — Запомни это раз и навсегда! Анастасия Андреевна и никак иначе!

Пряди высветленных волос выбились из ее высокой, поблескивающей лаком прически и липли к разгоряченному лицу, и сквозь них сверкали тяжелой зеленой злобой редакторские глаза, и Вадиму казалось, что по его собственному лицу прыгают злые зеленые отсветы.

К счастью, Анастасия Андреевна быстро взяла себя в руки. Поправила волосы, огляделась и рванула дверь ближайшей корреспондентской. В ней никого не было, если не считать хмурой девушки, сидевшей за столом с пультом дистанционного управления в руках.

— Вика, пойди покури, — сказала Анастасия Андреевна и повесила на стул ярко-синий пакет с надписью «LANCOME». Девушка выключила видеомагнитофон, демонстративно громко захлопнула блокнот и вышла, омыв Вадима насмешливым взглядом. Редактор села, поддернув юбку на полных бедрах, и положила руки с длинными ухоженными ногтями на стол. Она уже вполне владела собой, и руки лежали спокойно, почти расслабленно, и голос, когда она заговорила, тоже звучал спокойно — не полосовал сгоряча, но резал глубоко и обдуманно.