Мяу

В некотором царстве, в некотором государстве жила-была Принцесса. Так ее назвали при рождении. Возжелала Принцесса к Новому Году настоящую ёлку. Надоели, говорит, мне искусственные. И топнула ножкой.

Вот послал царь Стального Дровосека в лес и наказал самую красивую ёлочку срубить. А за то много денег с золотым топором в придачу пообещал.

Еловый лес в той стране стоял не очень близко. Пока дошел Дровосек, то весь вымотался. Вспомнил он присказку «утро вечера мудренее» и попросился к Леснику заночевать в старой его избушке, что среди леса. А за поиски самой красивой в мире ёлочки решил Дровосек взяться завтра чуть свет.

Но не тут-то было. В ту ночь, как назло, началась буря. А бушевала она ровно три дня и три ночи. На четвертый день пошел Лесник на лыжах за продуктами в деревню. Дровосеку наказал дома оставаться, и чтобы нос из избы не высовывал. «Тебе опасно выходить наружу, – говорит, –ты тропинок здешних не знаешь, да и местные волки с тобой не знакомы. Как бы беды не приключилось». «Хорошо», – сказал на это Дровосек, думая, меж тем, по-своему.

Как только Лесник за порог, он –шапку-ушанку на уши, ноги в валенки – и вперед. Уж очень хотелось ему поскорей за работу награду получить в виде топора золотого. Обидным казалось ему, что в народе его Стальным Дровосеком почитали, а хотелось ему, чтоб – Золотым. Так хотелось, что аж зеленая тоска обуяла. А что золотой топор помощней стального в иных делах будет, люди тоже сказывали.

Вот идет Дровосек, а ветер вдруг как с цепи сорвался –загудел так, что деревья трещать начали. От низких туч потемнело вокруг. Волки завыли. Неуютно Дровосеку стало в незнакомом лесу –вот и поворотил он обратно. Скоро смеркаться начало. Ветер до костей продирает. Дровосек кое-как Лесникову заимку нашел –да бегом к ней. Чует, волки по пятам следуют. Успеть бы до двери доскакать, думает. Но заметил: окна светятся. Видно, Лесник уж домой возвратился. Дровосек ручку двери хвать, а ветер как рванет – и понесло бедолагу прямо с дверью в мутную темнотищу.

Все крепче в дверь вцепляется Дровосек, что есть мочи. Боится к волкам упасть в логово. А где оно, их логово – то лишь Леший знает. Потому не выпускал Дровосек дверной рукоятки из рук –как прилип.

Долго сказка сказывается, да не долго ночь длится. Светать стало. Глядит Дровосек: он уж не над лесом родимым летит. Внизу поля заснеженные сменились зелеными, желтыми и розовыми, то бишь с посевами разными. Реки голубые прихотливо извиваться принялись, а там и море синее появилось. В теплые страны, авось, занесло. Тут дверь и снижаться начала.

Бах!..

Дровосек открыл глаза, и тут же заледенел, видно, от страха. Над ним склонился бородач престарелый, да еще и с толстой палкой в руках. Ею стучит, ногами топает, ругается почем свет стоит: почто его в неведомый край доставили?

Дровосек по сторонам глядь: кругом пустошь с песчаными кучами, а между ними – зеленые ребристые мешки с иголками. Неподалеку табличка к столбу прибита. «Страна Кактусов» – нерусскими буквами написано. Что за притча?

«И что за дед рядом лютый?», –дивится Дровосек. Знаком тот старик, вроде, но… не Лесник.

Сам Дровосек кулем лежит, а дверную ручку крепко протянутой рукой сжимает. И понимает он вдруг, что находится на крыльце избы, не известной ему доселе. Неужели так с ней и летел, увлекаемый дверью? Вот дела, так дела… Дела как сажа бела.

Соображает потихоньку Дровосек, как все случилось. В сумерках, когда от волков удирал, видно, Лесникову дверь с чужой перепутал. Не за ту, вишь, рукоятку вцепился. И вот ее настоящий жилец нависает. Трясет над ним бородой, да до того белой, что, гляди, из нее снег повалит.

– Это твоей злой силой изба поднята и в пустыню переставлена?! – вопрошает.

Такого обвинения Дровосек не вытерпел.

От двери в миг отцепился да за топор схватился, что за ремень сыромяжный прицепил к себе при выходе. Слава лешему, уцелел топор в небесном путешествии. И со стальным топорюшкой за себя постоять можно! Дровосек успокоился и вежливо отвечал:

–Я по делу пойду, а вас слухать не стану, коли вы ахинею несете.

Встал, отряхнулся будто от мусора и пошел себе от злосчастной избы подальше.

Вдруг словно холод лютый его сковал, ажно руки захоли, и топор стальной сам по себе оземь брякнулся. Оборачивается Дровосек и видит: дед рукавицы скинул, трубой ладони составил и дует ему вслед так, что дыханием своим все в округе замораживает. Птицы с неба ледышками так и сыплются. Пурга началась, и град со сливу по ушанке заколотил.

«Хорошие сливы тот град на лице сделает, –подумалось Дровосеку. – Не простой, видно, мне спутник попался».

Остановился он, кое-как стылыми руками лицо загородил и речь такую завел:

–Уймись, дед, – говорит, – за ради царя нашего с царицею да с принцессой прекрасной в придачу. Оставь волкам свою ярость. Говорю как на духу тебе, что плохого в мыслях не имею и делать не собираюсь. То ветер окаянный созорничал – избу твою в страну эту кактусную со мной приволок и среди песков поставил.

–Так не разбойник ли ты будешь тогда, коль к дому моему тебя ноги принесли?

– Сказать по правде, и сам не знаю, на кой ляд меня в ту пору леший к чужой заимке привел. Поиграть со мной решил со скуки зеленой, как я думаю. Так я сам ни хухры-мухры, кого хошь перехитрю, перетоскую. Вина моя в том лишь, что не успел я разглядеть, как следоват.

Услышав отповедь, дед брови рассупил и посох к завалинке приставил. Что не виновен человек тот перед ним, смекает.

Поведал Дровосек в подробностях все как есть, и про задание Принцессы не утаил.

А дед ему и говорит:

– Повезло ж тебе, добрый молодец. Коли меня не обманываш, значит, и топор золотой обретешь. Смотри теперь на меня внимательно. Кто я, как мыслишь? Все люди добрые меня знают. Так ежели ты отгадаешь эту загадку, то твой топор, золотой как есть.

Дровосек рассмотрел внимательно старика. Борода белая. Нос со щеками красные, как яблоки сорта бергамот. Шуба длинная, навыворот с опушкой и шапка с меховой оторочкой… Вылитый дед Мороз.