Чтение онлайн

Ксант сплюнул кровью, улыбнулся, ну во всяком случае, он очень надеялся, что это выглядело именно как улыбка.

— Знаю. Но попытаться-то стоило?..

Леди Мьяуриссия фыркнула. Задумчиво постучала длинным когтем по желтоватому клыку. Произнесла негромко, ни к кому не обращаясь. Скорее просто рассуждая вслух:

— Что ж, все к лучшему. Эти суки слишком зазнались. Лоранты же ясно сказали, так нет… сами виноваты. Впрочем, сами Лоранты тоже хороши… опомнились! Столько времени жили без них прекрасно — и дальше проживем не хуже. Мы вам не собачки, чтобы по первому зову… — Тут ее бесцельно блуждающий по окрестностям взгляд снова остановился на Ксанте. Стал осмысленным. И его выражение очень не понравилось объекту разглядывания. — Что же касается тебя… Леди Вивьерра была права. Ты слишком высоко прыгаешь. Так и разбиться недолго. А это было бы неприятно, ты слишком важен. Ты был достаточно ценен и раньше, но сейчас… Сейчас ты просто бесценен. Что ты о себе вообразил, мальчик? Думал, если хорошо научился трахаться, так эти глупые старые сучки тебе все простят? Сучки, может, и простили бы. На то они и сучки. А мы — Леди, мальчик. Ты напрасно забыл об этом.

— И теперь меня накажут за забывчивость? — Ксант растянул саднящие губы в усмешке так широко, что стало больно.

Но Старшая Леди-Мать шутки не приняла:

— Нет. Наказывают щенков. А ты… Ты просто послужишь примером. Роскошным примером того, как не надо себя вести молодым котятам, если они хотят сохранить при себе свои яйца.

Когда такое решение принимает Комитет Защиты нравов, еще есть какая-то надежда. Да что там — вполне реальная надежда! Подумаешь, Комитет! Да кто вообще будет слушать этих старых шлюх, если любая Мать…

Если решение принимает Совет Матерей…

Ну тогда тоже остается надежда, что его все же не утвердит Старшая Мать, а без ее слова…

Если такое решение принимает сама Старшая Мать, надежды нет.

Никакой.

Впрочем, нет. Кое-какие надежды остаются даже и в этом случае.

Ксант, например, очень надеялся, что его улыбка осталась по-прежнему наглой и высокомерно-непрошибаемой. Он очень на это надеялся.

Она знала, что виновата. Страшно виновата. И будет наказана.

Пусть.

Это даже хорошо. Еще одно доказательство, что она старалась не зря. А уж как она старалась!!! Ее визг, наверное, был хорошо слышен не только на обоих берегах, но и далеко вглубь степи и леса. В поселке наверняка слышали. Она умела очень громко визжать, если требовалось. Даже Вит ошалел немного и все старался втянуть голову в плечи.

Она никогда не думала, что форма ритуального отказа ей когда-нибудь пригодится, это ведь только для элиты, для Вожаков, не для нее, она не думала даже, что помнит, ведь прошло уже не менее четырех сезонов с тех занятий, никому не нужных, скучных и, казалось, забытых на следующий же день. А вот поди ж ты — даже не сбилась ни разу. Добавила, правда, кое-что от себя, но это так, для пущего эффекта и чтобы не думали, что есть хотя бы малейшая возможность хоть что-то исправить.

Она визжала им прямо в лица, а они только прижимали уши и шипели в ответ с полуразобранного моста. Не будь мост разобран, она, наверное, вцепилась бы в них руками, ногами, зубами — всем, чем смогла бы. Это уж наверняка отвлекло бы их внимание. Но между целой секцией моста и островом оставалась широкая полоса воды, и оставалось только визжать и надеяться, что этого достаточно. И что никто из них, ошарашенных визгом, не обращает внимания на такую необычную вещь, как плывущий кот. И не бежит по берегу наперерез…

Это было единственное, чем она могла искупить свою настоящую вину, — ту, за которую ее никогда не смогут наказать ни Вожаки, ни даже Вит. Просто потому, что не догадаются никогда.

Вину в том, что оказалась такой ничего не понимающей дурой…

Он был готов, она видела это. И слышала — он даже петь уже начал. Все, как у них положено. Он ведь согласился уже, а он честный и, значит, все бы сделал, как надо. Если бы только она сама не настояла, как последняя дура…

И кто за язык тянул идиотку?!!

Он же все объяснял, столько раз объяснял… Да, конечно, он не говорил ничего прямо, только намеками, чтобы тебя же, дуру, не обидеть случайно! Он же вежливый, он же кот, это только глупые псы лают все, что думают, и даже многое из того, чего и не думают совершенно. Он же никогда не говорил ничего, не обдумав заранее. Он всегда так долго молчал, перед тем как сказать хоть что-то. Ему же и в голову прийти не могло, что она так ничего и не поняла.

О Лоранты, как же это, наверное, страшно — вдруг понять, что та, кому ты доверял, считая все понимающим, умным и хорошим человеком и даже уже почти что своим другом, на самом деле просто полная и совершенно ничего не понимающая дура. Или же, наоборот, очень умная дрянь, которая как раз таки все очень хорошо понимает.

И непонятно даже, что хуже.

А еще этот взгляд…

Взлядом можно куда больше сказать иногда, чем любыми словами. Говорят, Лоранты умели общаться без слов. И на таких расстояниях, которые глушат самые громкие крики. Наверное, это правда, если даже у их питомцев такое иногда получается. Всего один взгляд — и ты все понимаешь. И цепенеешь от ужаса, потому что исправить хоть что-то уже невозможно. О Лоранты, как же многое можно понять по случайно перехваченному взгляду!

Особенно когда предназначен он не тебе…

Она глубоко вздохнула. Вскинула голову. И вышла из глубокой тени между конурами на ярко освещенный пламенем Дюз Центральный Выгул. При ее появлении возбужденный гул стих, словно кипящий котел накрыли крышкой. Слышно было только потрескивание поленьев высоко над головой. Свет пламени бил в лицо, она зажмурилась и выдавила:

— Я виновата.

Разводить Дюзы нелегко, гораздо сложнее, чем любые другие ритуальные костры, те же Сигнальные, например. Это вам любой смотритель скажет. Мало того что нужно затащить все, для костров необходимое, на высокую площадку. Так еще и экраны следует выстроить так, чтобы свет падал на Выгул конусом. Или двумя-тремя конусами, как того обстановка требует. Во время самой длинной ночи конусов зажигали десятка полтора, чтобы под Дюзами могли уместиться все и никто не остался бы в темноте.

Сейчас свет Дюз не казался спасением — он ослеплял, отделяя ее от всех остальных сородичей. Тех, что молча смотрели из темноты, сами оставаясь невидимыми.

Что ж, так даже проще.

— Я виновата. Не сдержалась. Я подвела всех. Не исполнила приказ Лорантов-Следователей. Я признаю свою вину и готова понести заслуженное наказание.

— Ты — молодец!

Голос Вожака утонул в восторженном реве. Со всех сторон под Дюзы рванулись люди — знакомые и незнакомые, они хватали ее за плечи, жали руку, радостно хлопали по спине. Они вообще, наверное, разорвали бы ее в своем восторге, если бы не Вожак.