Чтение онлайн

«Надежда». Понятие, регулирующее химию моего организма. Дофамин, эндорфин, окситоцин и серотонин резко подскочили в крови. Самоконтроль смог бы подавить излишние нейрохимические вещества, но его не было.

Что-то замкнуло под моим черепом, выбивая сноп искр из нулей и единиц между правым и левым ухом. Надежда постучалась в дверь хижины, украшенной черепами и костями поверженных врагов. Сущность орка вздрогнула. Он давно ждал, и я смог разглядеть отголосок чей-то чужеродной мысли.

Зеленое море из мускулистых тел разъяренно несётся вперед, сметая всё на своем пути. Сегодня на каждого орка в Орде наложен положительный эффект. Все до единого шаманы кланов отдали свои жизни ради последнего благословения своих воинов.

Наложен положительный эффект «За Мать-Землю! За Отца-Небо! За Орду!!!»

Описание эффекта:

Увеличение силы: + 50 %.

Увеличение силы +5 % за каждого убитого Врага.

Увеличение ловкости: + 30 %

Увеличение ХП: + 30 %

Примечание: Внимание! Эффект рассеивается через 10 часов и влечет за собой последнюю смерть.

Они знают, что это их последний поход. Они неслись убивать и умирать, на бегу срывая с себя шипастые доспехи, цепи, обмотанные вокруг рук, украшения из клыков и рогов тварей, убитых ими во время испытания воина.

Первый раз за историю мира, кланы объединились ради одной цели. Ради свободы. Свобода для орка — честь. Честь для орка — жизнь.

Они шли убивать. Они шли умирать. Она испытывали чувства, близкие к боевому экстазу. И сегодня они умрут свободными.

— Мар барад!!! — взревел Нермогар.

Тук. Тук. Тук.

Арли стучала меня костяшками пальцев по лбу.

— Ау? Прием? Есть тут кто?

Я вздрогнул, выходя из глубокой диагностики, которую не активировал. Похоже, я подвис. Глаза мои прояснились, посмотрели на Арли.

— О, — улыбнулась она. — Ну что? Связь установлена?

— Я ее и не терял. Ты сказала, что знаешь, как восстановить меня? Я правильно проанализировал твое заявление, или оно было сокрыто иными смыслами подачи информации?

— Да, так и сказала. Ты можешь по-человечески говорить, а? У меня есть одна идея, но ты должен будешь пару дней побыть пленником. Обещаю, что тебя не убьют. Ну может пару раз из пальчика кровь возьмут. И еще обещаю, что всё тебе расскажу. Если у меня получится, то мы сможем тебя спасти.

Анализ…

Вот опять. Мне предлагают настолько неаргументированный вариант, что просто невозможно на это согласиться. Нормальный скриптоид скажет: «Нет. Умри». Убьет девушку и попробует выбраться самостоятельно. Но как я понимаю, скриптоиды не появляются в полудохлых кусках мяса, а мне вот повезло. Поэтому-то меня связывают уже второй раз. Хотя нет.

— Я согласен.

Третий раз. Я сел на операционный стол, и мы совместными усилиями подтянули на меня массивного профессора. Девушка защелкала ремешками, стягивающими руки и ноги.

— Запомни, — сказала она и поморщилась, — я — Карина Дмитриевна. Всё. Про тьмушников — молчи. Вообще лучше молчи, язык ты без микросхем. Можешь молчать, ну-ка попробуй.

Арли схватила меня за расслабленною челюсть и сомкнула мне зубы.

— Во. Тебе так больше идет. И не открывай.

Но я все-таки его открыл:

— Надеюсь, ты понимаешь, что вероятностный подход к делу говорит мне, что это всё одна большая и фатальная ошибка? Но так как мне осталось совсем немного, приоритеты переопределены и поэтому я иду…

Я не успел договорить. Она снова нажала мне на нижнюю челюсть.

— Демон тебя раздери, ты вообще в курсе понятия занудства? Твое спасение — другие скриптоиды. Но ты не сможешь их найти один. Просто не успеешь. В ВИЦе есть сведения еще об одном, но найти его они не могут уже очень давно. Он, в отличие от тебя, умный. На тебе поэкспериментируют, но не будут выковыривать кишки, не переживай. Слушай и запоминай. Нам надо уговорить ВИЦ позволить тебе помочь им найти того скриптоида. Ты — полудохлый. За несколько дней от тебя мало толку, но, если ты поможешь… другими методами.

Мне понадобилась секунда для того, чтобы проанализировать сказанное.

— Как мне поможет другой скриптоид?

— Вы… — Арли запнулась. На лице у нее отразилось очень странное выражение. — Вы умеете копироваться друг на друга. Ты заберешь его тело.

— И зачем тебе это?

— Долгая история. Мы теряем время.

— Профессор! Профессор, что с вами?! Профессор? — трясла Карина Дмитриевна мужчину, который вальяжно устроился на мне, вдавливая всем весом в операционный стол. — Очнитесь!

Рудольф Игнатьевич застонал, поднял голову, заморгал, словно озоновая новую реальность.

— А? Что? Карина?

— Профессор, вы упали! Что с вами? Вызвать скорую? — выла Карина. На глазах у нее проявились слезы. Впечатляющая мимикрия.

— Я что? А? Как упал? — закряхтел ученый и с трудом поднялся на ноги, потер шею в области, куда второй раз зашла тонкая игла. Арли профессионально делала уколы.

— Вы… вы… — Арли расплакалась. — Я та-ак испугалась, профессор. Я думала, вы… вы…

Слезы текли у нее из глаз, она обняла толстосума. Тот неуверенно, но приобнял девушку в ответ. Профессор стоял ко мне спиной, но я видел Арли, закатившую глаза в потолок. Мы встретились взглядами, и она скорчила мне рожицу, смысл которой можно понять так: «Да пошел ты, Скриптоид!»

— Ох-х, похоже холестерин дает о себе… знать, — тяжело сказал Рудольф Игнатьевич, — знал же, что одышкой не закончится. Спасибо, Кариночка, всё в порядке. С возрастом такое бывает.

Вывернув глаза, я стал наблюдать за странной сценой.