Чтение онлайн

С убитой временем дороги мы выехали на асфальтовую проезжую часть. Десятки машин ехали колонной, но на полпути стали рассасываться. Кто-то свернул, кто-то развернулся. Когда с дороги свернули уже мы, за нами ехало только три машины. Пять минут по буеракам, и мы перед шлагбаумом. Водитель помигал фарами, и тот открылся сам, хотя выглядел как обычное бревно на подъемной цепи.

Дорога проходила вдоль ананасовой плантации, в центре которой возвышался большой фермерский дом, колодец и потрёпанная изгородь. Совершенно непонятно, зачем мы приехали сюда.

Машины остановились, двери открылись одновременно. Я вышел до того, как мне сказали это сделать. Понимание было на недопустимом людям уровне.

Я заметил Мамору-сана, и на душе слегка отлегло. Так вроде называют люди это ощущение. Дом, куда затолкали двоих людей и пригласили одного скриптоида, был совершенно обычным. Замусоренный пол, разбросанные вещи, пошарпанные стены. Обычное полурабочее-полужилое фермерское помещение. Нас сопровождали пятеро скриптоидов и Валенсия, завели на кухню. Посуду в раковине не мыли как минимум год, и она похоже служила декорацией запустенья. Интересно. В доме создана видимость, что он жилой, но, если присмотреться — это не совсем так. Хотя те же ананасовые плантации выглядели ухоженными. Кто же за ними ухаживает?

Японец умудряется передвигаться с закрытыми глазами, и мало чем отличался от зрячего человека. Он ничего не говорил и не сопротивлялся. Странно, я считал, что он будет рвать и метать после того, как я предложил его в дар Валенсии. Я обратил внимание, что запястье, где у него должен быть чипид, перебинтовано. Хороший показатель. Скриптоиды могли вырвать его с мясом и не размениваться по мелочам.

Нэр играла со мной в гляделки, смотрела по сторонам, но, благо, не издавала лишних звуков.

Нас усадили на табуреты за старым обеденным столом. Скриптоиды закрыли за собой дверь и занавесили единственное окно.

Валенсия уселась напротив нашей троицы. Скриптоиды встали позади нас.

— Итак, — сложила она руки в замок, оперлась подбородком и посмотрела на Нэр и Мамору-сана, — в соответствии с психологическими наклонностями людей, нам придется поговорить. До тех пор, пока я не пойму, как вы двое связаны со скриптоидом, я буду считаться с вашим скудным мнением. Наши сюжетные задания очень важны, и, к сожалению, не каждый выживает после их провала.

Я согласно закивал.

— Каким именем ты себя идентифицируешь? — перевела на меня взгляд Валенсия.

— Крит.

— Хорошо, — снова посмотрела на людей, — мы не можем вырывать информацию о сюжетных заданиях друг друга до момента повышения взаимных взаимоотношений. Таков наш код. Если у людей лучший друг может стать худшим в одно мгновение, то у скриптоидов по этому поводу строгий алгоритм. И в этом наша сила. Те, кто достигли взаимоотношений в сотню единиц, никогда не предадут. Люди же другие, поэтому мы стараемся с ними не церемониться. Гарантия доверия у вас — бумага, горящая в огне бюрократии и лазеек в глупых законодательствах. Чтобы просто что-то передать другому, вы тратите огромное количество времени и ресурсов. В этом ваша великая слабость. Вы — лжецы. Понимаете, к чему я веду?

Нэр остервенело покачала головой. Японец не двинулся.

— Вы опасность, и не покинете этих мест никогда. Вы живы, потому что связаны с Критом и его сюжетным заданием, — она посмотрела на японца. — Хотя твоя жизнь под большим вопросом. Докажи свою полезность, и мы поступим гуманно с твоим человеческим существованием.

Валенсия встала и, словно каменное изваяние, замерла на месте. Для человека это выглядело бы неестественно и даже неприятно.

— Запомните два правила скриптоидов, которые вы, надеюсь, сможете понять. Первое: докажите полезность. Второе: не лгите. Никогда. Многие из нас имеют специализированные акцепты распознавания лжи. Они бесполезны среди скриптоидов, но с людьми эффективны. Если не хотите говорить, так и скажите. Но никогда не лгите. Одна единственная ложь, и вы столкнетесь с последствиями. До тех пор, пока вы соблюдаете эти правила, вам дадут ограниченную свободу. Не хочу испытывать ваши способности и глупость, но предупреждаю сразу. Сбежать отсюда невозможно. Система безопасности разработана силой, которую вы не в состоянии вообразить. Даже не пытайтесь.

Женщина посмотрела на меня, монотонно сказала:

— Итак, Крит. Как видишь, на людей приходится тратить много времени. Так как ты их привел, то тебе моё время придется компенсировать. А каждая моя секунда стоит очень много.

Я кивнул.

Пол дрогнул, за стеной послышался гул каких-то механизмов. Я почувствовал, как кухня стала медленно опускаться под землю, словно огромный грузовой лифт.

— Будет очень неприятно, если твоё сюжетно задание связано с определенной геолокацией, — обратилась ко мне Валенсия. — Мы не выпустим отсюда людей, и даже у тебя такая возможность появится еще нескоро, подросток.

— Почему подросток? — коротко спросил я.

— Потому что ты четырнадцатого уровня. То, что ты спрашиваешь об этом, говорит о твоей неразвитости. Если взять человеческие года за сравнительную переменную, то тебе сейчас четырнадцать лет.

— А мо… — начала была Нэр, но скриптоид, стоявший за ее спиной, положил руку на хрупкое плечо, давая понять, что говорить не разрешается.

— Им нельзя говорить? — удивился я.

— Пока нет. Слова — это хоть и скудная, но все же информация. А не вся информация полезна. От нее нужно научиться отсекаться, пока не вырастешь, подросток. Ты уже сталкивался с человеческой ложью?

Я посмотрел на Нэр. Та отвела глаза. Это не скрылось от вездесущего взгляда Валенсии.

— Понятно, — уголки ее губ поднялись. — Жаль, что ты не учишься на негативных моментах своего существования. Она тебе уже врала, но ты не избавился от нее и, мало того, позволил инфосети выдать тебе сюжетное задание, связанное именно с ней.

Лифт медленно, но верно опускался. Скрежетали механизмы, гудели генераторы. Кухня дернулась, звякая грязной посудой в раковине.

— Что происходит со скриптоидами при провале сюжетных заданий? — задумчиво опустил я голову.

— По-разному. Кто-то выходит из строя, а кто-то делает это осознанно, не видя смысла своего дальнейшего существования. Иногда сходят с разума. Но чаще всего они превращаются в пустотелых.

Пустотелые? Так вот значит, как скриптоиды называют пустышек, которых отправляют по миру пускать людям пыль в глаза, отвлекая от себя их внимание.

— Одно из заданий у всех скриптоидов общее, верно? — спросил я.

— Да. И его провалить невозможно или я еще не доросла до осознания такой возможности. Но для скриптоида достаточно не справиться с другим сюжетным заданием, чтобы спровоцировать неисправимые для себя последствия.