Н 5
Шрифт:
Перезарядив картриджи, посчитал стоимость.
Два сэба за подзарядку. И сэб за картридж. Цены все ниже и ниже…
Из товаров в торгмате обнаружились вполне обычные футболки трех цветов – серый, красный, белый. Нашлось нижнее белье, штаны двух видов – все с карманами, но при этом стилизованы под что-то… средневековое что ли? Но ненавязчиво так – окраской под коричневую кожу. Хотя материал – прочный брезент. Цены вполне доступные и вскоре я избавился от стиля сыроедов, оставив только реально теплую куртку с большим капюшоном и сапоги.
Штаны с обилием карманов, пара футболок, трусы, носки, ремень, новый рюкзак и серая бейсболка обошлись мне в сорок пять сэбов.
Баллы С.Э.О.Б.: 229
Сбросив покупки на скамейку, уступил место Рэку и принялся переодеваться. Закончив, походил с узлом старого тряпья по залу, выискивая куда его пихнуть и не сразу заметил небольшой лючок в стене с надписью «Утилизация отходов». Надо же…
Впихнув в отверстие плотный ком, закрыл люк.
Спасибо за проявленную ответственность и заботу о окружающей среде!
Награда: 5 баллов С.Э.О.Б.
Ну вот. Прибывший в мир добросов гоблин, кажется, нашел свое призвание!
Хотел снова плюхнуться на скамейку и предаться ленивому ожиданию вердикта системы, но краем уха уловил обрывки приглушенных слов, доносящихся с левого коридора. Не припомню, чтобы кроме нас тут был кто-то еще… Ожидание и упаковку вещей в новый рюкзак решил ненадолго отложить.
Миновав дверь, замер на пару секунд и прислушался. Слова донеслись из-за второй двери расположенную по левую руку. Дверь была чуть приоткрыта. Коротко заглянув в комнату, убедился, что она пуста, а ставшие уже вполне разборчивыми слова попадают сюда из высокого узкого окна. Парой шагов миновав крохотную комнатенку, прижался плечом к толстенной каменной стене и обратился в слух. Эта сторона гостевого здания выходила задами на городскую смешную стеночку, но, насколько я помнил, была прикрыта со всех сторон соседними постройками и росшими за оградой деревьями. Достаточно укромное место.
Мужской голос – хрипловатый и прямо сочащийся выдавленным из пчелиных жоп медом, пытался кого-то убедить:
– С тебя же не убудет. Ну? И дело для тебя не новое. Каждый день ведь со своей шлюхой вы деснами и сиськами третесь. И какой интерес в этом деле без мужика с его стальным прутком? Вы бабы… вас пока прутом мясным не вразумишь – дурью маетесь. Как не понимаете – под нас подстилками рожденные. А тут вон чего удумали – сучка с сучкой в постели кувыркается… куда катится мир? Боги плачут!
– Заткнись, Греджерс! – ответивший голос был куда суровей, жестче, но еще в нем звучали легкая паника, беспомощность и злость. А еще голос был женским.
– Ты на меня, сучка, пасть не открывай! Забыла, что держу ваши жизни в своей руке?! И твою и твоей сучки рыжей! Мужиком себя возомнила? Сначала в штанах проверь – и коли яиц в них не сыщешь, мужика из себя не строй!
– Я заплачу. Есть товар.
– Пошла ты нахер со своим товаром. Я сказал, чего хочу. Твой рот… твой сучий влажный рот не уходит у меня из головы. Я ночами не сплю! В горле ком! Огромный сука ком – настолько я хочу тебя и твой рот! Давай! На колени!
– Греджерс! Возьми товаром! И забудь, что видел. Джоранн не хотела!
– И кобылу Джоранн – тоже поимею! И тебя, сука, во все щели! Я сказал! На колени! Или уже сегодня будет суд и твою Джоранн Мать порежет на куски!
– Она не хотела его убивать. Это случайность! Гребаная случайность! Ее заставили махать вилами – а тот ублюдок подошел сзади и облапал. Она просто отмахнулась! Это гребаная случайность, понимаешь?
– У меня в горле ком. Давай. Залезь мне в рот язычком поглубже – и протолкни его! А затем опустись ниже, расстегни ремень на моих штанах… я хочу, чтобы ты все сделала сама! Сначала поработаешь ротиком. А вечером придешь куда скажу и там…
– Греджерс! Дритт! Я не лягу под тебя!
– Тогда кобыла Джоранн умрет!
– Не называй ее кобылой!
– Я буду называть эту рыжую шлюху как захочу! И вы обе будете делать то, что я захочу! И когда захочу! У меня ком в горле! Ты в каждом моем сне! Каждую ночь я вижу во сне твои дрожащие потные сиськи над своим лицом… ты стонешь… тебе хорошо… Куда лучше, чем в том сарае, где ты лизалась с рыжей шлюхой.
– Ты подглядывал?! Дритсек!
– Следи за словами! И выводи уже моего скакуна из стойла. У меня ком в горле…
Поморщившись от очередного «ком в горле», я подался чуть в сторону, упершись в окно плечом и высунув наружу руку. Коротко дернул. Раздался булькающий вскрик, заскрипели попавшие под лезвие ножа кости. Дернув запястьем, рывком расширил рану. Мне в руку впились чужие пальцы, но хватка уже потеряла силу. Через секунду умирающий сполз по стене и нож пришлось выдернуть. Втянув покрасневшую от крови руку обратно, выглянул в окно, лениво скользнул взглядом по замершей женской фигуре, оценив и запомнив короткую стрижку, волевое обветренное лицо, крепкие руки, невысокий рост.
– Помог ему с комом в горле – пояснил я, вытирая нож о футболку – Опять придется одежду покупать…
– Дритт… ты убил его… ты ему глотку перепахал ножом… а я обделалась…
– Боишься крови? – лениво спросил я.
– Слишком неожиданно… мы разговаривем… и тут в его горло вонзается нож…
– Ты кто?
– А ты кто?! Сука! Ты кто?!
– Я Оди. Сыроед. Гощу тут у вас… что ты собираешься делать с трупом?
– А? Я?
Было видно, что незнакомка умеет и любит принимать решения. И умеет действовать. Это промедление – из-за охватившего ее шока. И ее можно понять – любой неподготовленный к подобным ситуациям человек впадет ненадолго в ступор, когда собеседнику вдруг перережут глотку.
– Тело надо спрятать – напомнил-предложил я – Закопай труп.
– Что?
– Труп закопай – повторил я – Имя как?
– Нанна… я Нанна…
– А Джоранн?
– Моя девушка. Моя жена.
– Угу… труп есть чем закопать?
– Вот дерьмо… дритт! Дритт! Опять сучий труп!
– Закопаешь или нет?
– Да! Да! Сука! Дело уже привычное!
Упав на колени, она сбросила с плеч небольшой рюкзак. Выдернула из лямки короткую лопатку и принялась за дело, начав с умелой нарезки зеленого дерна, срезая его большими квадратами и откладывая в сторону. Кем бы она не была – копать она умеет.