На Чангуле
Шрифт:
Я пошел берегом реки против течения; на плотине журчала вода, рассказывая серебряную сказку, надсадно звучали струны, плыла в безмолвии ночи суровая и жалобная песня.
Ой, Мара!
К тебе под оконце
Пришел я недаром сегодня,
Взгляни на меня, мое солнце,
Я дам тебе, радость господня,
Монисто и талеры, Мара!
Ой, Мара!
Пусть красные шрамы
Лицо мое старое режут,
Верь - старые любят упрямо
И знают, как женщину нежить,
Поверь сердцу старому, Мара!
Ой, Мара!
Ты знаешь,- быть может,
Бог дал эту ночь мне последней.
А завтра меня уничтожит,
Так пусть отслужу я обедню
Святой красоте твоей, Мара!..
Ой, Мара!
Двое суток бродил я по степи вокруг мельницы,- нестерпимо хотелось послушать еще раз песни девушки. Подходил близко, смотрел издали на камышовую крышу, седую от дождей, на сухое колесо и реку, подмывающую камни,- на мельнице было тихо и мертво и днем и по ночам.
Уходил в степь верст за десять и дальше, потом - снова возвращался, видел, как по двору шагает Антон с трубкой в зубах, а у ворот в тени лежат собаки.
Ни старуху, ни девушку я не видал больше, точно они в землю ушли.
– Оэ, Мара!..
Вероятно - давно уже умерла девица...