Чтение онлайн

Поэтому-то в Священном Писании видится слитие этих двух сил и безразличное их употребление или как бы одно другому пояснительное и одно другое пополняющее. Святой царь пророк Давид говорит: жертва Богу дух сокрушен (Пс.50,19), и как бы поясняя, добавляет: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс.50,19). Еще: близ Господь сокрушенных сердцем и, опять поясняя, прибавляет: и смиренные духом спасет (Пс.33,19).

Где говорится о сердце возвышенное, святое и великое, там разумеется или один дух или его соединение с сердцем, которое он проницает своим влиянием. Например: «на сердцах народов написано, что един есть Бог Создатель всяческих». Здесь говорится о идее Божества, сокрытой во глубине нашего духа…

У святого Исаака Сирского написано: «деятельность сердца – есть житие умное». Здесь, разумеется, соединение духа с внутренним чувством души или сердцем и его преобладание, что, как и раньше замечено, называется одуховлением души.

Он же говорит: «духовное чувство души приемлет зрительную силу ума, как зеница телесных очес чувственный свет». Это то же самое, когда, то есть дух, возгосподствует над душою, как бы своим присутствием подавит все ее естественные качества и силы.

Сие же самое можно видеть и в житии святых отцов. Например, пишется про святого Антония в его житии: «и нача Антоний святый, просвещенным сердцем, разумети видения» (ему бывшия). Это такое состояние, в котором дух его или ум, озаренный благодатию Святого Духа, сообщил свое духовное ведение, или, вернее, зрение сердечному чувству. При чем, конечно, только и может быть полнота нашей духовной жизни, когда, то есть в центре или корне нашего духовного существа, соберутся воедино все силы души, и сие собранное единство соединится с Богом и с Ним сорастворится.

Имя сие в виду, святой Макарий говорит: «тогда душа бывает вся разумом, вся ведением, вся оком, светом, зрением»… То есть каковым содержанием проникнет ее дух – сам, сообщаясь с Богом – оттуда и получает она свои озарения. Это же самое выражается и тогда, когда говорится: умилилось сердце. Здесь тоже разумеется воздействие на сердце предметов духовного мира.

Когда же одна мыслительная сила души, без участия духа, соединяется с сердцем, то о сем говорит Господь книжникам и фарисеям: вскую вы мыслете лукавая в сердцах ваших (Мф.9,4).

На этом основании почти повсюду в Писании помышления приписываются сердцу: расточи гордые мыслию сердца их , поется в песни всепречистые. Между тем, как все мы ясно замечаем, что мысли происходят от ума, но сходя в сердце и соединяясь с ним, приписываются сердцу.

И так, все высокие качества и состояния принадлежат сердцу только тогда, когда оно соединится с духом, а чрез него с Богом, и чрез это получит все Божественные силы, яже к животу и благочестию. А когда оно находится в своем естественном греховном состоянии, необновленное Христовою благодатию, то ему неотъемлемо принадлежит все злое, лукавое, постыдное, греховное. Тогда от него происходят помышления злые: убийства, прелюбодеяния, око лукаво и прочее.

Как в море втекают все близлежащие реки, ручьи и источники, так и в сердце наше – сие море великое и пространное – втекает все из мира вещественного, земного, что подлежит нашим пяти телесным чувствам. Все, что человек видит, слышит, осязает, обоняет, вкушает, все это падает на сердце и раздражает его так или иначе, то есть производит впечатление или чувство по роду своему и по качеству. Что приятно сему чувству и радует его, к тому мы стремимся и, удерживая его при себе, поставляем в том свое счастье, покой, радость и наслаждение. А что неприятно сему чувству и огорчает его, то стараемся удалить от себя.

Душевная сторона нашей жизни тоже вся отражается и проходит чрез сердце. Все, о чем мы мыслим и рассуждаем, о чем воспоминаем и что воображаем. Какие вещи и предметы рисует нам наша фантазия, каких предметов желает воля наша – все это так или иначе волнует сердце, производя в нем чувство приятное или же неприятное.

Подобным образом и высшая часть нашей невидимой природы, духовная, необходимо должна быть соединена с сердцем, а без этого соединения человек будет по-прежнему разбит на части, отнюдь, не имея единства сил, необходимо нужного для единения с Богом.

И когда человек действительно всеми своими силами соберется в центр своего духовного существа – в сердце – в самом средоточии своих сил, тогда он бывает силен, могущ, собран воедино и видит движение всех своих сил и может управить ими. И эту собранность сил в одной точке или единице нужно устремить и соединить с Богом. И тогда весь человек бывает духовен, освящен и соединен с Богом.

Семена всех добродетелей заключены и содержатся в духе, в виде темной потребности и неопределенного желания. Но пока они только здесь, то еще не принадлежат нам, все равно как птица, летающая в воздушных высотах.

Нужно их перевести из духовной непосредственности в душевное сознание или же чувство души, тогда только мы овладеваем всякою добродетелью и как бы уже осязаем ее сердцем своим и наслаждаемся ею, потому что при этом только она проникает всю нашу внутреннюю природу. А это делается не иначе, как с участием душевных сил – в особенности с помощью рассудка. Поэтому и молитва именем Господа нашего Иисуса Христа тогда только являет всю свою спасительную действительность, освящает нашу внутреннюю природу и все ее силы, сообщает нам всю полноту духовной жизни, когда соединится с нашим сердцем. И тогда бывает то, о чем говорит святой апостол: аще корень свят, то и ветви его (Рим.11,16).

Молитва Иисусова, так мало ныне знаемая всему человечеству, потому занимает первенствующее место в деле нашего вечного спасения, что существенно соединяет нас с Господом Иисусом Христом, а помимо Него нет нам возможности внити в живот вечный. Ибо в Нем жизнь, а кроме Него нет жизни. Не имеяй Сына Божия, живота не имать в себе. Этими немногими словами сказано все, что неотъемлемо принадлежит Иисусовой молитве, в чем состоит ее спасительное свойство, незаменимое никакими делами, между которыми она возвышается, как царь над подчиненными ему и как солнце над звездами, или как исполин какой пред муравьями.