Чтение онлайн

Стоявший рядом с ним Пол бросил на него ласковый взгляд.

— Но ты с ним перепихнулся?

— Нет. Для этого он был чересчур добропорядочен. И не гляди на меня так. Держу пари, что и ты оставлял такие сообщения пару-тройку раз в твои бурные годы! — Пол пожал плечами с намеренно уклончивым видом, и Майк весело ткнул его под ребро: — Вижу, вижу! И бьюсь об заклад, что уж ты-то своего не упустил!

Любовное подтрунивание. Угораздило же стать этому нечаянным свидетелем.

— Ничего подобного! Я даже не встретился ни разу ни с кем из них. Мне голоса их показались... чересчур...

— Ну да — не такими похотливыми, как ты рассчитывал! — хохотнул Майкл, вновь наполняя бокал Пола, а затем, склонившись ко мне, сделал то же самое с моим бокалом. Меня частично даже увлекала эта сцена — интересно было наблюдать оттенки их отношений. Анна была бы в восторге, все это очень ей подходит — выпивка, компания, поддразнивание, болтовня. Вспомнились давние наши вечера, когда у нас было больше времени и сил. Но Анны с нами не было, что и послужило причиной нашего здесь пребывания. Я покачала головой.

— Думаю, у женщин это не так. Для гомосексуалистов же это является своего рода охотой.

Пол благожелательно улыбнулся мне.

— Нет, дорогая Стелла, какая же это охота таким окольным путем! Охота предполагает азарт, действие. А это все слишком умозрительно.

— Ну, на каком-то этапе она прекратила болтовню и начала действовать. Разве не об этом говорят ее телефонные счета?

Счета я нашла в папке, после того как уложила Лили в постель. Счета на конец июня, где все время повторялся номер центральной справочной, а фунты так и летели, множась. Можно было различить три-четыре серии обзвонов — с конца мая и в июне. Где-то в середине июня звонки прекратились. А сейчас июль. Мы сидели, изучая счета.

— Кругленькая сумма выходит, ей-богу! — Майкл тихонько свистнул. — Неудивительно, почему в первые мои месяцы в Лондоне я постоянно был на мели. Но что доказывают эти счета — количество звонков или длительность разговоров, пустую болтовню?

— Второе, если опираться на мой собственный сегодняшний опыт. Но видите, что звонки прекращаются? Либо Анна устала слушать болтовню, либо на чем-то остановилась.

Пол передернул плечами.

— Говоришь, ты позвонила кому-то из парней, которым звонила она?

Я кивнула.

— И они еще отвечают?

— Не все. Некоторые отвечают.

— И какое у тебя от них впечатление?

— Довольно безнадежное.

— Не те мужчины, которыми Анна могла бы увлечься?

— Да уж. Впрочем, если только... — Я запнулась, подыскивая слова. — ...Если только она не дошла до какого-то отчаянного состояния. — Наступила пауза. — Я думаю, что ваш союз мог на нее так повлиять... заставить ее почувствовать себя более одинокой, обделенной, лишней...

— Мы старались окружить ее вниманием. — Пол моментально встал в позу обороняющегося. — И она знает, что ничего не изменится.

— И я это знаю. Я не обвиняю тебя. Я только... — По-моему, вы оба ошибаетесь, — вмешался Майкл, и голос его звучал спокойно и самоуверенно.

— В чем ошибаемся? — осведомилась я.

— Во всем этом деле. В Анне. По-моему, ни в каком она не в отчаянном состоянии. Просто она много об этом думала. —

— О чем думала?

— О мужчинах. О сексе. Пол задержал на нем взгляд.

— Что навело тебя на эту мысль? Качнувшись на кресле в обратную сторону,

Майкл положил фотографию на стол.

— Ну, во-первых, она стала больше заботиться о своей внешности. В последние месяцы экспериментировала с цветом волос, подсвечивала черноту...

— Правда? — вновь удивился Пол.

— Ага. И со мной это обсуждала. Какой оттенок ей подошел бы больше. Это ведь моя специальность — цвет, освещение... Ей нравился оттенок красного дерева. При определенном освещении красноватый отлив — это красиво. Она стала больше переодеваться, наряжаться, предпочитая не укрывать тело, а обнажать его. Словом, она стала явно соблазнительнее.

— Соблазнительнее? — задумчиво повторила я, пробуя на вкус это слово, от которого веяло какими-то резкими и пряными ароматами с привкусом хищности.

— Ага. — Он пожал плечами. — Именно соблазнительнее.

— И что же еще говорила она тебе, помимо соображений о цвете волос? — спросил Пол, и видно было, что он искренне заинтересован — не только тем новым, что ему открывалось в Анне, но и тем, что узнавал он о своем любовнике.

— Да ничего такого. Но ведь это же совершенно очевидно, разве не так? Лили подрастает. И при всей ее любви к дочери она не может этого не замечать. Думаю, ей понадобилось расправить крылья. Попытаться расправить их. И посмотреть, что из этого выйдет, получится ли опять.

И, услышав это, я вдруг отчетливо осознала, что, может быть, мы стали жертвой. Как раз слишком долгое знакомство с Анной, слишком хорошее знание ее сослужили нам плохую службу. Там, где мы видели женщину, в которой основополагающим были прошлые, старые раны и всеобъемлющая любовь к Лили, Майкл увидел личность, сумевшую сквозь все это прорваться, личность, возможно, направленную в будущее.

Пол нахмурился.

— Если не от нее, то откуда тебе это известно? Майкл улыбнулся.

— Знаешь, беда твоя в том, что ты думаешь, будто те, кто моложе, меньше понимают.

— Вовсе нет! — растерянно проговорил Пол. — Но какая наглость!

Майкл осклабился, радуясь тому, что загнал его в угол.

— Послушай, это все просто. В прошлом году я наблюдал, как то же самое происходило с Меган. Меган — это моя старшая сестра, — пояснил он мне. — Три года назад ее бросил муж, оставил с двумя малышами. Она была образцовой матерью, работала и по сторонам не глядела, но потом ей это надоело. Временами она чувствовала, что ей надо встряхнуться, пожить не только для детей, но и для себя, проверить, есть ли еще порох в пороховницах. Думаю, что подобное происходит и с Анной.