Чтение онлайн

Я дошла по списку в журнале до буквы "Э": Деймиан Эверетт, тощий мальчишка в огромных очках, обмотанных скотчем, с грязными ушами, слюнявым ртом и вечными ссадинами на коленках — на игровой площадке дети то и дело толкали его.

— Здесь, мисс... — прошептал он, но тут в класс заглянула Полин Дуглас.

— На два слова, Зоя, — попросила она. Я поднялась, суетливо оправила платье и вышла. По коридору носились приятные сквозняки, но я заметила, что на тщательно напудренном лице Полин проступила испарина, а седеющие волосы на висках влажно поблескивают. — Мне звонили из «Газетт».

— Откуда?

— Из местной газеты. Хотят взять у тебя интервью, расспросить о твоем подвиге.

— О чем?.. А, ясно. Но я...

— Они еще говорили что-то про арбуз.

— Понимаете, дело в том, что...

— Вместе с журналистом приедет фотограф. Тише! — Последнее относилось к детям, с любопытством обступившим нас.

— Извините за беспокойство. Просто отошлите их обратно.

— Ни за что, — твердо заявила Полин. — Я предложила им подъехать без четверти одиннадцать, к большой перемене.

— А стоило ли? — усомнилась я.

— Зачем упускать отличную рекламу? — Она заглянула в класс поверх моего плеча. — Это он?

Я оглянулась на большой полосатый арбуз, с невинным видом возлежащий на полке за моей спиной.

— Он самый.

— Ни за что бы не подумала, что ты такая сильная. Ладно, до встречи.

Я вернулась в класс и снова уткнулась в журнал.

— Так на чем мы остановились?.. Да. Кадиджа.

— Здесь, мисс.

Журналист оказался мужчиной средних лет, толстеньким коротышкой с пучками волос, торчащими из ноздрей и из-под воротника рубашки. Его фамилию я не разобрала, и от этого мне было неловко — он-то знал мои имя и фамилию. Кажется, его звали Боб. От жары его лицо приобрело багровый оттенок, под мышками расплылись громадные пятна пота. Он стенографировал наш разговор в потрепанном блокноте, ручка так и скользила, зажатая в его мясистом кулаке. А фотографу, сопровождавшему его, было лет семнадцать: темный ежик, серьга в ухе, настолько тугие джинсы, что я опасалась, как бы они не треснули, когда он присаживался с фотоаппаратом на четвереньки. Боб донимал меня вопросами, а фотограф тем временем блуждал по классу, смотрел на меня сквозь объектив с разных точек. Перед их приездом я успела причесаться и слегка подкраситься — по настоянию Луизы, которая вытолкала меня в учительскую раздевалку и сама взялась за расческу. Теперь я уже жалела о том, что не приняла ее советы всерьез. Я сидела в старом платье цвета сливок, с измятым подолом. В присутствии журналиста и фотографа я ощущала неловкость.

— О чем вы думали перед тем, как решили сбить его с ног?

— Я просто сбила его. Не задумываясь.

— И вам не было страшно?

— Нет. Испугаться я не успела.

Журналист торопливо выводил в блокноте закорючки. Мне все казалось, что он ждет от меня гораздо более глубоких и остроумных ответов.

— Откуда вы родом? Аратюнян — странная фамилия для блондинки.

— Из деревни под Шеффилдом.

— Значит, в Лондоне вы недавно. — Дожидаться подтверждения он не стал. — И вы работаете с дошкольниками?

— Точнее, с учащимися нулевого класса.

— Сколько вам лет?

— Двадцать три.

— Хм-м... — Он обвел меня задумчивым взглядом, словно оценивал ничем не примечательную свиноматку на сельскохозяйственном аукционе. — Сколько вы весите?

— Что?.. Примерно семь с половиной стоунов [1] .

— Семь стоунов? — Он ухмыльнулся. — Невероятно. А преступник был здоровый малый. — Он пососал ручку. — Вы согласны, что общество изменилось бы к лучшему, если бы в нем было больше таких людей, как вы?

— Не знаю... — растерянно промямлила я, подыскивая уместный ответ. — А если бы у меня под рукой не оказалось арбуза? Или если бы я промахнулась?

Зоя Аратюнян, выступающая от имени бессловесной молодежи. Боб нахмурился, даже не пытаясь записать мой ответ.

— Как вы себя чувствуете в роли героини?

До этого момента все шло неплохо, но теперь я ощутила легкое раздражение. Конечно, облечь его в хоть сколько-нибудь разумные слова я не смогла.

— Так вышло, — пожала плечами я. — Героиней я себя не считаю. Вы, случайно, не знаете, что с той женщиной?

— Все в порядке, если не считать пары сломанных ребер и зубов.

— Надо снять ее с арбузом, — вмешался мальчишка-фотограф.

Боб кивнул:

— Да, так будет лучше.

Он снял арбуз с полки, пошатнувшись от тяжести.

— Увесистый, — заметил он, кладя арбуз мне на колени. — Неудивительно, что вы сбили его с ног. Смотрите на меня, подбородок выше. Улыбочку, дорогая! Ну, еще разок. Отлично.

Я улыбалась до тех пор, пока улыбка не стала заученной. В класс заглядывала усмехающаяся Луиза. Меня так и подмывало расхохотаться.

Потом фотографу вздумалось снять меня с арбузом и детьми. Я попыталась притвориться чопорной викторианской классной дамой, но выяснилось, что Полин уже дала согласие на такой снимок. Арбуз фотограф предложил разрезать. Он оказался сочным, с густо-розовой мякотью, чуть более светлой у корки, с лакированными черными семечками и травянистым свежим ароматом. Я разрезала его на тридцать две дольки: по одной каждому из детей и одну для меня. Они обступили меня на расплавленной от жары бетонной игровой площадке, держа свои ломти арбуза и улыбаясь в объектив.

— А теперь — все вместе! Раз, два, три — чи-из!

Местная газета вышла в пятницу. Всю первую полосу заняла огромная фотография — я, дети и куски арбуза. «Мисс Героиня и тот самый арбуз». Снимок был далеко не безупречным. Дэрил ковырял в носу, Роуз заправила юбку в трусики, а в остальном все получилось неплохо. Полин осталась довольна. Она повесила вырезку из газеты на доску объявлений в вестибюле, где ее вскоре захватали дети, а потом сообщила мне, что по поводу статьи звонили из солидной газеты. По своей инициативе Полин назначила интервью и еще один сеанс фотосъемки на обеденный перерыв. Собрание учителей я могу пропустить — конечно, если я не против интервью. Она уже поручила своей секретарше купить еще один арбуз.

Я подумала, что этому надо положить конец. Самостоятельное и бесконтрольное продолжение этой истории меня ошеломило. На следующий день я едва узнала себя в женщине на одном из разворотов «Дейли мейл» — отягощенной громадным арбузом и придавленной сверху броским заголовком. Эта женщина с осторожной улыбкой и светлыми волосами, аккуратно заложенными за уши, не была похожа на меня внешне и изъяснялась не так, как я. Неужели все новости в этом мире — вымысел? На следующей странице, в самом низу, была помещена крохотная заметочка о том, что в Кашмире с моста рухнул автобус, почти все пассажиры погибли. Наверное, если бы не двадцатитрехлетняя учительница-англичанка, места для статьи о трагедии в Кашмире осталось бы гораздо больше.