На острове Руяне…
Шрифт:
Одно чуть не помешало доброй торговле: сорвался с привязи племенной бык и понёсся на чужаков, выставив крутые рога. Уж на что храбры были викинги — и те оторопели: зверь зверем откормился тот на вольных хлебах.
Но вмиг оборотился Лют тем, чьё имя носил, и бросился наперерез, очами багряными сверкая.
Присмирел бык — хозяина и кормильца вспомнил. Устыдился и повернул вспять.
С тех пор у нурманнов всё ладно пошло…
Что, говорите, — снову байка это? На самом деле и воевали они, и мирились — женка Лейва тому помогла, — и опять так задрались, что пришлось викингам убираться восвояси?
Ну, скажете тоже. Хорошая драка дружбе не помеха. Вы вот на что ответьте: отчего индейские предания о Кецалькоатле со светлой бородой начались аккурат в тот год, когда Эйрик и Лейв — ну, один Лейв — на берег ступили? Почему по всей Америке, которая Северная, так волка почитают, что честью для себя мыслят свой род от него вести?
А потом вот ещё над чем поразмыслите: откуда Лют с матушкой на Руян прибыли. В какой это земле волка до недавних пор в своих прародителях числили — да и не перестали, кажись.
Догадались, нет? Так в Беларуси нашей. Которая тогда еще имени того не носила, но славна уже была неимоверно.
А теперь самое главное.
Кто после викингов Америку открыл, не скажете?
Тоже мне, отвечаете: все знают, что Христофор Колумб.
Но сам-то он откуда? Сын простого генуэзского ткача, по-вашему?
Вот и нет. Один португальский историк по имени Мануэль Роза в точности знает, что круль польский Владислав Третий, внук короля Польши и Великого княжества Литовского, того самого знаменитого литвина Ягайло, — этот Владислав в битве при Варне в 1444 году отнюдь не погиб и в плен не попал, но чудом жив и свободен остался. Тайком перебрался через Пиренеи и женился на знатной португалке, которая и родила ему того самого сына Колумба. Кшиштофа. Кшися. На диво учёного, умного, прозорливого — и, как признают почти все, отлично знавшего, куда повернуть руль «Санта-Марии» и «Пинты» с «Ниньей». Не иначе сам Лют ему подсказал…
А вы как думаете? Оборотни — они ведь все как есть волхвы!