На правый бой
Шрифт:
— Отряд уже сформирован и ждет своего командира в селе Веселые Терны, — сообщил командарм.
Он пригласил Шурупова к карте. На ней указал маршрут движения, место перехода линии фронта. Затем были обсуждены несколько вариантов нанесения удара по противнику, защищающему интересующие нас объекты.
— В помощь отряду Криворожский горком партии выделил проводников — местных комсомольцев, — объявил генерал-лейтенант Шарохин. — Воспользуйтесь их знанием местности, подходов к плотине и электростанции.
Когда закончился инструктаж, я еще раз предупредил Шурупова, что задача должна быть выполнена во что бы то ни стало, но до начала марша ее характера никто из бойцов не должен знать.
— Я понимаю, — сказал подполковник.
Он искренне обрадовался, узнав, что заместителем по политчасти к нему назначен инструктор политотдела майор К. И. Нефедов, а начальником штаба — инженер-капитан А. Л. Мясников, прекрасно знающие дело и имеющие достаточный боевой опыт.
Кузьма Иванович Нефедов был одним из лучших работников политотдела. В армию его призвали с партийной работы еще в 1936 году. На фронте — с первых дней. Не раз поднимал в атаку бойцов. Трижды был ранен.
Срок службы в армии у инженер-капитана Алексея Леонидовича Мясникова оказался небольшим. Его призвали на службу в 1939 году после окончания горного института в Свердловске. Уволившись с действительной военной службы, он возглавил шахту в Липецке. Но долго работать не пришлось — началась война. На фронт Мясников ушел во главе отряда ополченцев, созданного из рабочих его родной шахты. Сегодня это был закаленный в боях офицер: он участвовал в боях под Сталинградом и Курском, форсировал Днепр…
На подготовку и боевое слаживание отряда отводилось менее суток. Мы понимали: этого очень мало, но другого выхода не было. Шурупов только вечером 19 февраля принял отряд в Веселых Тернах, познакомился с офицерами. В короткий срок с помощью полковников Щербенко и Мельникова были созданы штурмовые группы на случай боевых действий в населенных пунктах, во главе которых поставили наиболее опытных офицеров и сержантов.
Здесь же, в селе, полностью экипировали отряд. Каждый получил по нескольку сот патронов, до десятка ручных и противотанковых гранат, финский нож или штык от винтовки для рукопашного боя. Саперы, кроме всего прочего, получили еще по одной противотанковой мине.
Полковник Мельников вместе с замполитом и парторгом гвардии капитаном Тимониным накоротке побеседовали со всеми коммунистами и комсомольцами, помогли создать в подразделениях партийные и комсомольские организации, подобрали парторгов и комсоргов. Когда Мельников доложил мне о проделанной работе, я посоветовал провести партсобрания по ротам о личном примере коммунистов при выполнении боевого задания с принятием постановлений, где каждому члену и кандидату партии определить поручение на время выполнения боевого задания. Такие же собрания, только открытые, решили провести и в комсомольских организациях…
Уже на исходе 19 февраля, когда я пришел к командарму, позвонил подполковник Шурупов и доложил, что отряд готов к выходу в поход.
— Хорошо, — сказал в трубку Михаил Николаевич. — Сейчас отдыхайте, а завтра к обеду ждите гостей…
Положив трубку, он посмотрел на меня:
— Я думаю, поедем с вами, проводим товарищей.
Добираться в Веселые Терны пришлось на вездеходах — вторые сутки не стихала вьюга, мела снежная февральская метель. Временами видимость в этой круговерти падала до 5 метров. Но мы радовались непогоде: отряду легче проникнуть в тыл врага.
Когда мы прибыли, личный состав находился в строю, вытянутом вдоль просторного двора фермы, которая чудом уцелела, как и несколько домов в село. Бойцы в белых полушубках, в опущенных шапках и маскхалатах выглядели бодрыми, хорошо отдохнувшими. На приветствие командарма бойцы ответили дружно и задорно.
Затем мы с командующим в сопровождении Щербенко, Мельникова и командования отряда обошли строй, осмотрели экипировку, поинтересовались, сколько взято боеприпасов, продовольствия. Не забыли осведомиться о настроении и самочувствии.
Осмотром мы остались довольны.
— А теперь, товарищи, прошу встать ближе, — совсем не по-военному сказал командарм, и, когда вокруг нас образовался тесный круг, Михаил Николаевич начал подробно объяснять задачу отряда. Он говорил о том, как важно не допустить того, чтобы враг взорвал эти бесценные для города, для скорейшего восстановления его промышленного потенциала объекты. Затем предоставил слово мне.
— Вам предстоят трудный тридцатикилометровый поход по тылам врага и тяжелые бои в отрыве от основных частей армии, — говорил я. — Командование будет делать все, чтобы помочь вам. Однако ваш успех, на который Военный совет возлагает большие надежды, будет зависеть прежде всего от вас, вашей сноровки, мастерства, боевой активности и взаимовыручки в бою.
Затем слово попросил командир взвода разведчиков Герой Советского Союза В. А. Дышинский. Говорить он не был большим любителем. И на сей раз речь героя была короткой. Он от имени своих сослуживцев обещал не пожалеть сил, крови и самой жизни для выполнения боевого задания. Его слова были встречены горячими аплодисментами всех бойцов.
В заключение выступил командир отряда, который поблагодарил командование за оказанное высокое доверие и также заявил, что он и его подчиненные сделают все для выполнения приказа.
Мы с командармом еще долго беседовали с бойцами и офицерами. Я переговорил с парторгами и комсоргами, представленными майором К. И. Нефедовым. Затем мы вместе со всеми пообедали.
За обедом полковник Щербенко попросил командарма отпустить в рейд и его. Не сразу, но Михаил Николаевич согласился: слишком важная задача стояла перед спецотрядом.
В 2 часа пополудни колонна тронулась в путь. Мы стояли и смотрели вслед.
Все бойцы и офицеры действовали не только смело и решительно, но и расчетливо, мастерски, экономно расходуя патроны и гранаты. Ведь боевые действия отряд вел почти двое суток без передышки.