Чтение онлайн

— Осталось недолго, — отозвалась Уинетт и запрокинула голову, чтобы поцеловать супруга. — Скоро мы сядем в лодку и поплывем в Эстреван.

— Конечно, — Кедрин с воодушевлением кивнул.

Новый поцелуй был прерван стуком в дверь. Рука к руке они прошествовали к выходу. Дверь распахнулась. На пороге столпились придворные, дожидаясь их появления. Ближе всех стоял Бедир, рядом с ним Ирла, Ярл и Арлинне, сразу за ними — Кемм, Тепшен Лал и Браннок, а дальше — целое море сияющих лиц и ярких нарядов. Бедир красовался в сюрко цвета ржавчины, Ирла облачена в вишневое платье. По обыкновению, Ярл был в черном, а его супруга словно закутана в радугу. Тепшен и Браннок, то ли случайно, то ли умышленно, оказались оба в зеленом. Едва царственная чета показалась в дверях, раздался одобрительный гомон.

— Ну что же, пора, — произнес Бедир, гордо улыбаясь.

Кедрин кивнул и оглядел толпу.

— А где Эшривель?

Придворные расступились, и младшая дочь Дарра вышла вперед. Следы скорби и усталости еще не изгладились, но ее лицо, вчера измученное и безжизненное, преобразилось — правда, не без помощи косметики. Она была по-прежнему прекрасна. На Эшривели было светло-голубое платье, а волосы убраны под сеточку, как у сестры. Кедрин улыбнулся и взял ее за руку.

— Счастлив тебя видеть, — сказал он.

Эшривель улыбнулась, глядя ему в глаза.

— Спасибо, Кедрин, — прошептала она. — Ты просто великолепен.

Он отпустил ее и последовал за Бедиром.

— Полагаю, это победа, — проговорила Уинетт, понизив голос. — Если ты станцуешь с ней больше чем два танца, я взревную.

Кедрин обнял жену за плечи и изобразил на лице ужас — отнюдь не притворный, хотя причина была иной.

— А я и забыл о танцах.

Острый локоток Уинетт чувствительно соприкоснулся с его ребрами. Кедрин усмехнулся.

— Больше одного танца со мной никто не выдержит… если, конечно, желает назавтра ходить на своих ногах.

Уинетт засмеялась, но тут же умолкла, и ее лицо вновь стало торжественным и полным достоинства. Они приближались к широкой лестнице, ведущей в большой холл, где уже ждали сановники. Сделав глубокий вдох, Кедрин предложил жене руку и повел ее вниз, от души надеясь, что его поступь достаточно величава. Супруги прошли через холл мимо шеренги почетного караула, сверкающей серебром брони, к портику. Там для них уже приготовили лошадей — вороного жеребца для Кедрина и белоснежную кобылу для Уинетт. Кедрин помог жене взобраться в андурельское седло, в котором женщины сидели боком, дождался, пока она усядется, а потом и сам вскочил на коня. Огромный жеребец нетерпеливо переступал с ноги на ногу, словно всеобщее оживление беспокоило его. Кедрин потрепал коня по холке; тем временем сенешали возились, расправляя его плащ.

Солнце золотилось в безоблачной лазури. Шествие покинуло ворота Белого Дворца и неспешно потянулось по длинному проезду. Впереди гарцевал отряд королевской конницы. Полированные кирасы и шлемы блестели, как зеркало, на высоко поднятых древках реяли вымпелы. За ними следовала основная часть процессии, возглавляемая Кедрином и Уинетт. Бедир, Ирла, Ярл и Арлинне выстроились в ряд за ними. Затем ехали Кемм и Эшривель, чуть сзади — Тепшен и Браннок. Ясно было, что новый король благоволит к этим чужеземцам, если позволил им ехать вместе с членами правящих семей. Далее толпилась знать Тамура, Кеша и Усть-Галича, съехавшаяся по случаю коронации Кедрина. Еще один отряд стражи замыкал шествие.

По обочинам теснился народ. Птицы, вспугнутые громогласными приветствиями, кружились над толпой. В воздух взлетали разноцветные ленты и флажки, с крыш и из окон домов пригоршнями бросали конфетти. Казалось, в небе рассыпалась радуга. По обычаю, будущий король должен был объехать город и лишь после этого явиться к Училищу Сестер. Там Старшая Сестра благословляла его и присоединялась к процессии. После этого шествие направлялось во дворец, где и совершался обряд коронации. Прогулка по городу обещала занять почти весь день. Уинетт уговорила мужа как следует позавтракать, и он был от души ей благодарен.

Дома были увешаны гирляндами цветов. Люди высовывались из окон, свешивались с балконов, рискуя вывалиться на мостовую, эхо разносило радостные крики, наполняя улицы многоголосым гулом. Процессия проследовала через торговый квартал, мимо гаваней, складов и таверн. Матросы, оседлав реи, приветствовали шествие. Дальше и дальше, по узким и широким улицами, мимо больших и маленьких домов, через мосты… У Кедрина начала кружиться голова. Андурел казался необъятным. Во время прогулок с друзьями он изучил лишь некоторые уголки этого города, раскинувшегося на островах. Улыбка, казалось, свела его губы судорогой. Руки устали сильнее, чем во время боя на стенах Высокой Крепости, к тому же там не было столь оглушительного шума. Уинетт ехала рядом, улыбалась и махала рукой. Похоже, она привыкла к такому скоплению народа. Но когда они свернули за стражниками в какой-то проулок, столь тесный и темный, что зеваки не рискнули там столпиться, она обернулась и тяжело вздохнула:

— Еще немного — и у меня отсохнут руки.

— А мне, наверно, пару дней и кинжала будет не поднять, — кивнул Кедрин и заговорщически улыбнулся: — Если, конечно, ты не приготовишь питье, которое возвращает силу.

Уинетт не успела ответить: проулок вышел на площадь, где бушевало людское море. Говорить стало невозможно. Король и королева снова заулыбались и подняли руки, приветствуя горожан.

Под конец процессия описала большой круг по границам города, от гаваней до мостов, связывающих город с Кешем, и порогов Идре, за которыми начинались земли Усть-Галича. Потом она двинулась по берегу Вортигерна и снова углубилась в лабиринт городских улиц. И вот наконец перед ними раскинулась вымощенная синим камнем площадь. Ворота Училища, как всегда, были открыты, и навстречу выходила Сестра Бетани.

Конница выстроилась в две шеренги. Кедрин и Уинетт проехали между ними и остановились перед Старшей Сестрой. Кедрин спешился, вручил поводья улыбающейся Послушнице и помог Уинетт сойти на землю. По нагретым солнцем плитам супруги подошли к Бетани. Седовласая Старшая Сестра воздела руки.

— Приветствую вас, Кедрин Тамурский и Уинетт Андурельская.

— Благодарю тебя за приветствие, — ответил Кедрин, — и прошу благословить эту коронацию, которая предстоит нам во имя Госпожи.

Две Сестры выступили вперед и опустили на землю голубые шелковые подушки. Кедрин и Уинетт преклонили колени. Возложив ладони на головы супругам, Бетани произнесла:

— Ступайте и примите трон с благословением Госпожи, и да пребудет Она с вами всегда.

Супруги поднялись и вернулись к лошадям. Для Бетани уже привели чалого мерина. Площадь огласилась ликованием. Кедрин вновь усадил Уинетт в седло, сам сел на коня, стража перестроилась. Бетани заняла место позади царственной четы. Процессия обошла вокруг Училища и направилась к Белому Дворцу.

Толпа в главном проезде, казалось, стала еще многочисленнее. За процессией снова выстроился длинный хвост зевак, следовавший за ней по всему городу. Люди забирались на деревья и крыши. Казалось, весь Андурел собрался здесь, готовый осадить дворец. Дорогу усеяли ленты, цветы и конфетти. Когда процессия миновала ворота дворца, часовые отдали честь, слуги заполнили двор, помогая гостям спешиться и принимая коней. В этот момент Кедрин мог думать лишь о том, что наконец-то может опустить руки. Уинетт уже сошла с коня. Он взял ее под локоть и повел во дворец, а ликующие крики горожан все еще звенели у них в ушах.