Чтение онлайн

Уверенность остаётся в ней надолго, до самого вечера, когда они, после зала и хореографии (Рае не то, что разрешают, её просят остаться с ними и провести полноценный тренировочный день), сидят в раздевалке. Всё закончилось, можно расходиться, ведь уже завтра они увидятся снова, но покидать стадион никто не торопится.

В раздевалке, кроме них, никого.

Новые одногруппники – Рая не успела толком запомнить ни лиц, ни имён, – разбежались быстрее, чем она успела раскрыть свою сумку и отыскать в ней вещи, в которые можно переодеться.

– Так что, ты и правда хотела заканчивать? – спрашивает Егор, когда она отворачивается, чтобы вместо тренировочной кофты надеть «гражданский» свитшот.

Бред, конечно. Им теперь вместе кататься и быть рядом в любой ситуации, а она отворачивается, будто он спортивного лифчика ни разу в жизни не видел. Как будто она сама ни разу ни перед кем не раздевалась, да даже и перед ним – наверняка было что-то такое на предыдущих Первенствах, разве что не запомнилось.

Так что, она и правда хотела заканчивать?

Ну, сколько же можно.

Рае хочется задать встречный вопрос, мол, а какие были ещё варианты, и она даже почти открывает рот, чтобы произнести его вслух, но потом понимает: варианты действительно были. Кто только ей не писал, кто только ей не звонил, кого она только не игнорировала… Ни один из вариантов её не интересовал.

Она пожимает плечами.

– Я же говорила. До того, как встретить тебя, я была в этом уверена. Я не от любви к красивым жестам коньки в мусорку бросила.

– Ну… – Егор улыбается, чуть наклонив голову. – Это наверняка было эффектно.

– Ага, и копались в мусорных мешках мы бы с тобой тоже эффектно, да жалко, Валерка всю малину испортил.

Обернувшись, она обеими руками поправляет свитшот, ладонями разглаживая не существующие складки и заодно проверяя, не появился ли жир на боках (с этой самостоятельной жизнью и Валеркой, любителем сладкого, и не такое возможно). С боками всё в порядке, и со свитшотом тоже, а в штанах, наверное, в этих так и пойдёт. Наплевать. Только пальто сверху набросит, и шарф, всё равно уже тепло, некоторые в кожанки даже перелезли на радостях, а она всё мёрзнет и мёрзнет.

Холодно.

– Нет, пожалуй, нет, Валерка ничего не испортил. Я бы его скорее поблагодарил за такую самоотверженность.

Теперь голову на бок склоняет уже Рая. Не отрывая взгляда от Егора, она говорит:

– И за идею?

За какую именно, она не договаривает, но тут любой догадается. За идею попробовать.

Егор кивает.

– И за идею.

Ещё рано делать выводы, думает Рая. Ничего ещё не получилось и неизвестно, получится ли.

– Купим ему торт с первых призовых, он его ложкой прямо из коробки съест, – говорит она мягко. И, в свою очередь, спрашивает: – А ты, значит, заканчивать не хотел?

Он, не раздумывая, мотает головой:

– Нет, ни секунды. – И быстро, как будто только и ждал момента, чтобы это озвучить, добавляет: – Слушай, я же вырос без матери, моя сестра отдала меня в фигурное катание, и я не могу её подвести, но дело даже не в этом… Я себя не могу подвести. И не хочу. Знаю, другие говорят, мне так мало лет, а я ничего, кроме фигурного катания не умею, нужно что-то пробовать и развиваться, но если что-то и пробовать, то только параллельно и не в ущерб. Я не то что не умею ничего другого. Я не хочу ничего другого.

Рая открывает рот, чтобы что-то ответить, но он останавливает её просящим движением руки.

– Я не понимал сначала, что случилось, как, почему со мной… Видел, как другие расходятся, но думал, что если уж мы встали в пару, то это всё, навсегда. Хрен там был. – Это первый раз, когда Рая слышит, как Егор ругается.

– Дерьмо случается, – отвечает она. – И чаще всего просто так, а вовсе не потому, что ты этого заслужил.

– Вот именно. – Егор кивает так, что рискует уронить голову. – Дерьмо случается, и надо просто из него выбираться. Надо барахтаться, как обычно моя сестра говорит. Я огляделся по сторонам и понял, что это не самая редкая ситуация и тем более не конец света. Да, было бы круто пройти весь путь рука об руку, с семи лет и до бесконечности, как Тесса и Скотт или Мерил и Чарли, но не может же всем везти так, как им.

Если спросите Раю, ей больше нравятся Тесса и Скотт.

Егору, как выясняется, тоже.

– Тогда мы были детьми, – говорит Егор. – Но сейчас это взвешенное решение. Во всяком случае, для меня. Я думал всю ночь, и я хочу, чтобы у нас получилось.

Да, мама бы посоветовала ей промолчать, но промолчать Рая не может.

– А если у нас не получится?

Вместо ответа он протягивает ей руки и по неизвестной причине Рая их принимает. Раз-два-три, раз-два-три. В коротком танце следующего сезона танцевать будут вальс, и они вальсируют по раздевалке, вместе считая, пока Рая не начинает смеяться.

– Если не получится, – Егор не улыбается, но по нему видно, что в свои слова он не верит, – то торт будем должны уже не мы, а Валерка.

Рая только смеётся сильнее.

– Никогда, никогда в жизни Валерка не сможет, купив торт, отдать его кому-то другому.

Егор пожимает плечами.

– Ну, значит, нам придётся постараться и сделать так, чтобы всё получилось.

– Звучит как план.

– План и есть.

Плечом к плечу, почти соприкасаясь локтями, они выходят из раздевалки и покидают здание школы. Вместе доходят до метро и вместе спускаются по эскалатору, болтая Рая даже не запоминает о чём. Она думает, думает, думает, а ещё чувствует, чувствует, чувствует. Она думает о том, что ради Валеркиного спокойствия и сохранности собственной жизни (не в силах отдать им торт, он наверняка решит их прикончить) им действительно придётся постараться и сделать так, чтобы всё получилось. А ещё она чувствует, что у них всё получится.

В Егоре есть что-то, что делает невозможным любой из других вариантов.

Что-то, что заставляет всё внутри звенеть от напряжения и петь от яркой, нескрываемой радости. Что-то, что заставляет её волноваться, и надеяться, и бояться, и верить, и одновременно не верить, и наслаждаться каждой секундой на льду, на полу, да хотя бы на эскалаторе.

Что-то, чего никогда не было у них с Олегом.

Чуть ли не впервые в жизни Рая думает, что, может быть, одна кровь – это ещё не всё. И одинаковый фенотип, и одинаковые колени, и одинаковая посадка, и одинаковая выучка, и идеальный синхрон – это ещё не всё, и даже не максимум составляющих, что должно быть что-то большее, а какое может быть большее, когда один ещё четыре года назад хотел для себя другую партнёршу?