Чтение онлайн

Салманов принялся за письмо, а Эльдаров продолжал лежать, потому что встать и участвовать в этом деле он не мог, а выйти из каюты не решался любой опрометчивый поступок мог переменить намерение Салманова быть объективным, хотя бы настолько, насколько он обещал им быть.

– Надо устроить общее собрание, - сказал Салманов, - и принять соответствующее решение.

– Можно, - согласился Эльдаров.

Салманов строчил быстро и безостановочно. Эльдарову не видно было его лица, но он хорошо представлял его, и то выражение исполнительности и страха, которое он приписывал ему сейчас, возбуждало в нем злобу и отчаяние.

– Надо сообщить всем, что вечером собрание, - сказал Салманов.

– Хорошо, - сказал Эльдаров и сел.

– Только держись подальше от Шихмурзаева, - попросил Салманов.
– Это ни тебе не нужно, ни ему.

– Не могу же я бегать от него.

– Бегать не надо, но держись подальше - погубишь себя.

Эльдаров вышел на палубу. Надо было найти Шихмурзаева я предупредить его обо всем, чтобы он знал, как себя вести.

На корме и в ресторане его не было. Сказав всем, кого ему удалось увидеть, о собрании, Эльдаров подошел к окну каюты Шихмурзаева, огляделся по сторонам и, уверившись в том, что никого вокруг нет, тихо постучался.

– Кто там?
– спросил Шихмурзаев.

– Иди на корму. Постарайся, чтобы тебя не видели.
– Эльдаров еще раз проверил, не видит ли его кто-нибудь сейчас и спустился на палубу третьего класса. Постоял там немного и пошел на корму.

Шихмурзаев уже был там. Эльдаров рассказал ему о случившемся, объяснил, что Салманов, да и другие тоже не должны их видеть вместе и попросил хотя бы на время держаться подальше. Они уговорились встретиться сразу же после собрания и договориться о дальнейших действиях.

– Ну иди, иди, прошу тебя, - сказал Эльдаров.
– Мне надо вернуться поскорей, пока он не кончил это письмо.

– Спасибо, - сказал Шихмурзаев.
– А может...

– Потом, потом, вечером поговорим подробно, - перебил его Эльдаров.

Он быстро спустился в третий класс, прошел от кормы до носа и вернулся на верхнюю палубу.

Салманов уже кончил письмо, когда он вошел в каюту, они подписали его и решили отправить в Костроме, до которой оставалось полчаса ходу.

Поздно вечером, когда Салманов писал окончательный, чистовой вариант решения собрания, которое устроили между Ярославлем и Москвой, Эльдаров ходил вокруг него по каюте и никак не мог улучить момент, чтобы выйти на переговоры к Шихмурзаеву. Он еще и еще раз убеждал себя в том, что эта встреча лишена смысла. "Хотя бы из-за того, - рассуждал он, - что помочь я ему не могу, говорить нам не о чем, все, что я хотел сказать, я сказал, а то, что Салманов хватится меня сейчас, может пагубно отразиться на делах самого же Шихмурзаева..." Но, рассуждая так, Эльдаров не мог заставить себя лечь или хотя бы сесть за стол и заняться чем-нибудь, все ходил и ходил до тех пор, пока Салманов не кончил корпеть над решением и не попросил его проверить написанное. Эльдаров посмотрел на часы. Был второй час ночи. На корму не стоило идти хотя бы из-за того, что Шихмурзаев, наверное, ушел оттуда.

– Все в порядке, - сказал Эльдаров, прочитав до конца. Он протянул Салманову решение и вдруг пошел к двери.

– Я сейчас вернусь... одну минутку...
– сказал он уже с палубы.

Несколько метров, чтобы не обращать на себя внимания, он шел размеренным шагом. Потом побежал. Он был один на палубе, никто его не видел, и поэтому он бежал все быстрее и быстрее. Но Шихмурзаева на корме не было.

Эльдаров сел на теплую горизонтальную трубу. Он просидел так довольно долго. Смотрел на редкие береговые огоньки и пытался не думать о том, что произошло. Потом встал, пошел в каюту и сел за стол.

"Дорогие мои мама и папа, - написал он на одном из оставленных Салмановым листков, - пишу вам после долгого перерыва. Я бесконечно виноват перед вами, меня трудно простить, но если бы вы знали, как трудно работать в педагогическое вузе..."