Чтение онлайн

Тихо шелестел за окном дождь. То и дело потрескивали поленья за экраном камина, отбрасывая тень на профиль мужчины, уже почти дремлющего в вечерней тишине. У Лизы даже пальцы закололо от желания откинуть с его лба небрежно упавшую прядь темных волос. Она пошевелилась, уступая силе этого желания, но он тут же резко распахнул глаза и повернулся к ней.

— Я устала, — сказала Лиза первое, что пришло в голову, смутившись от его пристального взгляда. — И хотела бы лечь…

И тут же покраснела, осознав, как двусмысленно прозвучали ее слова, заметив, каким огнем полыхнули на миг его глаза.

— До Красной Горки осталось два дня, ma aimable fianc'ee, — вкрадчивым тоном напомнил Александр. — Надеюсь, ты уже подумала о том, как пойдешь к венцу. Учитывая то столпотворение, что вызвала новость о нашем венчании, я убежден, что в воскресенье на службе у отца Феодора будет не протолкнуться. Советую тебе хорошо подумать, в каком виде ты предстанешь пред любопытствующими…

— Остановись! — воскликнула Лиза, последний раз решив воззвать к его совести и благоразумию. — Это сущее безумие… Одумайся, прошу тебя…

Но его глаза остались холодны, а сердце не дрогнуло даже при виде слез, что сорвались с ее ресниц и медленно покатились по лицу.

— Ты станешь моей женой через два дня, — непреклонно проговорил Александр, и каждое слово показалось девушке гвоздем в гроб ее последних надежд. — Моей женой. Оставь даже мысли об ином. Иного не будет. Никогда. Ты никогда больше не будешь подле своего сообщника. И он никогда не будет подле тебя.

— Ты бы все равно обвенчался со мной, даже назови я его имя. — Лизу словно осенило. — Вот твоя месть для него и для меня — неразрывные узы брака. Ты бы все равно встал под венцы и сделал меня своей супругой.

— Во всех смыслах этого слова, моя милая, — хищно улыбнулся он ей, медленно поднимаясь с кресла. — Видишь, как непредсказуема и переменчива порой судьба.

Перед Лизой вновь был тот самый Александр, которого ей описывал кукловод, о котором шептались сплетники украдкой, вспоминая его прошлое. Темные глаза сущего дьявола, бездушного и неумолимого.

«Terrible home, — с горечью думала Лиза перед сном. — Ужасный, жестокий» А потом, уже засыпая, вдруг увидела белое полотно дороги, раненую лошадь и мужскую руку, что ласково гладила морду животного, пытаясь успокоить…

Лизе снова приснилось снежное поле, по которому она брела, проваливаясь в снег выше колена. Мокрые юбки тянули вниз, мешали идти. Вороны с хриплым карканьем кружили над головой, чтобы наброситься на нее, когда она упадет без сил. И когда Лиза упала в снег, а карканье и хлопанье крыльев стало оглушающим, ее вдруг резко выдернули из сна, тронув за плечо:

— Просыпайтесь! Пора уже! Пора! — звал Лизу из сна голос Ирины, увлекая ее из кошмара в утро, полное яркого солнечного света. Но страх никуда не ушел, так и остался в груди, и прогнать его Лиза так не сумела. Все думала о поле и воронах, пока умывалась, пока Ирина облачала ее в платье и причесывала. Опомнилась на мгновение, только когда горничная вдруг надела ей капор и стала завязывать ленты.

— Что?.. Куда? — растерянно пролепетала Лиза, а Ирина вдруг резко опустила вуаль капора, закрывая обзор темной пеленой полупрозрачной ткани.

— Заждались уж вас… мы и так припозднились, — с легким укором произнесла она, и только тогда Лиза заметила, что платье на ней чернильно-черное, а перчатки из черного кружева.

Озадаченная, девушка послушно пошла за горничной, стараясь не смотреть на лица лакеев, вытягивающихся в струнку при ее появлении. Так же безучастно позволила себя подсадить в коляску с траурными лентами на ручках, запряженную лошадьми в темных попонах.

В церкви сильно пахло ладаном и горящим воском. Шепот людей в темных одеждах и траурных повязках на рукавах давил на нервы. И все эти люди расступались перед Лизой, словно море перед Моисеем, пропуская ее туда, где на высокой подставке стоял утопающий в цветах гроб. Одурманивающий цветочный аромат сильно ударил в нос. В глазах потемнело. Кто-то тут же подхватил ее под руку, сжимая пальцы в знак поддержки, и она с благодарностью прижалась к сильному телу, опираясь на подставленную руку.

— Потерпи еще немного, ma bien-aim'ee, — проговорил тихий мужской голос, и при звуке его Лизины ноги подкосились. Она в ужасе повернула голову и встретила знакомый взгляд светлых глаз.

— Он всегда был излишне самоуверен… его погубила гордыня…

Сказал ли это мужчина, застывший рядом, или ее внутренний голос? Лиза так и не поняла, пораженная догадкой, разрывающей ей в сердце в эту минуту. Словно пуля вошла в плоть, обжигая болью, от которой не было спасения…

Профиль, которым она всегда так любовалась, был недвижим и скован печатью смерти. Темные волосы так отчетливо выделялись на белизне подушки среди цветов. Длинные пальцы переплетены в том самом последнем жесте.

— Это сон! — хрипло прошептала Лиза, откидывая вуаль, чтобы лучше разглядеть покойника.

Нет, ошибки не было. В гробу лежал Александр, холодный, бледный, с заостренными чертами.

— Это всего лишь сон! Это неправда! — взлетел под купол церкви полустон-полуплач.

— Ваше сиятельство! — к Лизе со всех сторон потянулись руки, желая помочь. — Ваше сиятельство…

— Нет! Нет! Не называйте меня так… я не графиня… это неправда! Это не может быть правдой! — отбивалась Лиза от участливых рук, с силой вырывая локоть из цепких мужских пальцев, не желая даже стоять рядом с ним. И тут же дернула ленты капора, чтобы скинуть с себя траурные одежды, сорвать темную вуаль вдовства. А потом передумала, в два шага оказавшись у самого гроба и простирая руки к тому, кто в нем лежал.

— Это всего лишь сон…

— Уведите ее отсюда, — откуда-то издалека донесся до нее властный мужской голос. — Гибель Александра Николаевича такой удар для графини… Бедняжка!

— Открой глаза, — тем временем просила она, гладя холодное лицо — по лбу, по носу и скулам, по рту, который так страстно целовал ее когда-то. — Открой глаза, прошу тебя… открой глаза… это все неправда… этого не может быть… я не могла… не могла…

А когда в ее плечи вцепились чьи-то руки, силой отрывая от гроба, в котором лежала только пустая оболочка того, кто владел ее сердцем, кто был всей ее жизнью, Лиза отчаянно закричала. Словно рыданием своим могла пробудить его от вечного сна.