Чтение онлайн

Подозрения Дмитриевского подтвердились в начале сентября. Когда случайно обнаружил, что за его спиной ведется активная переписка Амели и petite cousin, не смевшего даже носа показать в эти месяцы в имение. Александр первым встретил человека, посланного в уезд за почтой, и потому в его руки попали два конверта, подписанные знакомым почерком. И тут же ему признались, что барыня из флигеля получает по три письма за месяц и ровно столько же отправляет обратно.

Едва утихший огонь снова вспыхнул жарким пламенем. Память в который раз услужливо напомнила слова и поступки, указывающие на вину Василя. Разум попытался было возразить, что уж слишком покоен нынче его кузен. Сперва прибыл в Москву, после уехал в имение друзей под Тулу — в общем, продолжал, казалось, вести свой привычный праздный образ жизни. «Он любит ее без памяти», — уверяла Александра Софья Петровна, и он чувствовал, что это правда. Тогда разве поступал бы так любящий столь сильно мужчина? С другой стороны, Василь мог догадываться, что Александр пустил по его следу людей, так что… И разум тут же умолк, уступая новой волне ярости и ненависти.

За сцену, случившуюся позднее во флигеле, Александр потом еще долго будет испытывать жгучий стыд. Он ворвался туда, как безумный, желая раз и навсегда узнать правду. К чувствам, разрывающим грудь, примешивалась еще и горечь оттого, что Амели предала его. Единственная женщина, которой он бы смело доверил свою душу и жизнь.

Амели сначала растерялась, не понимая причины его гнева.

— Ты удивляешь меня, — попыталась она оправдаться перед Александром. — Мы и ранее вели с ним переписку, вспомни! И никогда ты не был так зол из-за того. Теперь, видя то, что вижу ныне, я понимаю, почему он просил ничего не говорить тебе о его письмах.

— О чем вы пишете друг другу, ma ch`ere amie? — рявкнул Александр, и она, испугавшись этого рыка, метнулась к бюро и принесла ему и письма, и пакет, который обещалась передать Пульхерии Александровне.

— Ты опустишься до того, чтобы читать чужие письма? — спросила с издевкой, буквально бросая их ему в руки. — Что же, читай! У меня нет от тебя тайн. Moucharde![269] Так обо мне ты еще не думал! Уж лучше putain[270], чем moucharde!

Но Дмитриевский даже не попытался поймать брошенные ему письма, и они, ударив его в грудь, упали на пол. Он недовольно поморщился при грубых словах Амели. Они больно царапнули его сознание, даже ярость несколько поугасла.

— Вижу, ты превосходно овладела французским за эти годы. Отменный словесный запас, поздравляю!

— У меня были хорошие учителя, mon cher! — тяжело дыша от злости, парировала Амели. Прошелестев кружевным капотом, опустилась в кресло перед зеркалом и принялась резкими движениями расчесывать волосы.

После минуты молчаливого наблюдения за ней в отражении зеркала Александр вдруг почувствовал себя виноватым. Ее слова напомнили ему о том, какой нынче была ее жизнь, и о том, какую роль сыграл в этом не только он, но и вся семья Дмитриевских. Он опустился на корточки и стал собирать письма, ворохом рассыпавшиеся на ковре. Но внезапно взгляд его выхватил одну фразу: «Убеди его в том, что он поступает неверно. Он должен понять, что значила для него la Belle. Так будет лучше…»

И снова обжигающим жаром полыхнуло в груди от проснувшихся подозрений. Александр не видел окончания фразы — уголок одного из писем закрывал его от взгляда. Он чуть было не развернул письмо, чтобы прочитать, но вовремя поймал в зеркале пристальный взгляд Амели. Быстро сложил письма в одну стопку, стараясь не показать стыда, от которого, как ему казалось, запылали уши. Ему, Дмитриевскому, читать чужие письма! Господи, до чего он дошел? Что с ним сталось?

— Прости меня, — Александр аккуратно положил письма на край кровати, а потом шагнул к Амели и поцеловал ее в макушку. — Прости…

Прежде чем он успел отстраниться, Амели поймала его руку.

— Василий Андреевич беспокоится о тебе. Оттого в переписке имя твое. Он же кровь родная, не чужой…

— Это он был у грота? — как-то отстраненно спросил Александр, словно его уже не волновал ее ответ.

Амели некоторое время смотрела в его глаза, а потом сказала:

— Подумай сам. Коли он тогда был у грота, к чему ему печься о том, чтобы ты разыскал свою бывшую нареченную?

— А ежели я скажу, что есть причины? — Александр криво улыбнулся. Мысль о том, что Василь так и не нашел Лизу вдруг согрела приятным теплом, но и заставила встревожиться.

— Что, ежели ему крайне необходимо, чтобы я отыскал ее и, вновь поддавшись чарам, повел под венец? Чтобы она стала моей женой. Чтобы получила все, чем я владею. Чтобы после передать все это через право наследования своему супругу.

— Я тебе не понимаю… — рассеянно проговорила Амели. — Какому супругу?

— Тому, кто займет мое место, когда покину этот суетный мир. А покинуть его я должен вскорости после венчания с дивной Belle, как он ее называет.

Удивленно распахнув глаза, Амели взглянула на Дмитриевского, завороженная его вкрадчивым шепотом. А в Александре словно плотину прорвало: бурной рекой полились слова о том, что случилось зимой в Заозерном, и какие последствия повлекло простое дорожное происшествие. Амели, затаив дыхание, слушала его рассказ. А еще она надеялась, что, как и прежде, откровение принесет ему облегчение и покой, поможет примириться с происшедшим. Как это было тогда, летом 1826 года…

— Но почему именно Василь? — мягко возразила она, с трудом разлепив пересохшие губы, когда Александр, наконец, замолчал. Амели поразил накал чувств, бушевавший в его душе. И ненависть… Ее огонь буквально пожирал его изнутри, Амели видела его в глазах Александра, угадывала в резкости движений, слышала в голосе. И ей очень хотелось ошибаться. Потому что она боялась… Боялась, что этот огонь уничтожит его. Поглотит полностью, оставив лишь пепел.

— Потому что не было иной персоны в имении на Лествичника. Взять хотя бы этот факт…

— Неужто? Ни гостей, ни проезжих персон? Никого?

— Ты же знаешь, я никого не принимаю. Заозерное не постоялый двор. И гостей не было. Только Василь и Борис.

Он вздрогнул и посмотрел на нее с невысказанным вопросом в глазах, а потом оба, словно опомнившись и устыдившись, покачали головами.

— Чтобы обогатиться за мой счет, Борису нет нужды в таких планах… Он и так держит все в своих руках.

— Он вытащил тебя из той истории. Пусть и ссылка в имение, но не в Сибирь же… и в солдаты не разжаловали, как Михаила.

Михаила упоминать не следовало. Амели тут же поняла это, едва заметила, какое жесткое выражение приобрели глаза Александра. Он снова закрывался от нее.

— Повторюсь, ежели позволишь. Много неясностей в этой истории, — поспешно проговорила она. Отчаянно пытаясь удержать момент откровенности, даже схватила Александра за запястье. — Не странен ли ее отказ тебе, когда ты шагнул в расставленную ловушку? Не странен ли ее побег перед самым венчанием? Не странно ли, что она пыталась отравить тебя прежде срока?