Чтение онлайн

Наконец хозяин охоты, внимательно выслушав мадам Вдовину, пожал ее протянутую руку и склонил голову в вежливом поклоне. Та бросила быстрый взгляд на стоявшую в отдалении Лизу и едва заметно кивнула.

Свершилось! Иначе, конечно же, и быть не могло, учитывая благородное происхождение Дмитриевского. Но они были столько наслышаны о странностях графа, что нервная дрожь в руках Лизы уменьшилась лишь после этого кивка.

Тем временем, спутник Лизы по знаку мужчины в черном казакине потянул ее за руку к остальным участникам охоты. Мадам Вдовину устраивали в санях возле пожилого господина в бобровой шубе, который с готовностью подвинулся, чтобы та расположилась с комфортом, особенно принимая во внимание ее возможные травмы ног. А вот соседка Лизы, которую Василий Дмитриевский представил ей, как Варвару Алексеевну Зубову, подобной готовности не выразила. Она взглянула на девушку с каким-то странным недовольством, словно та не в сани ее садилась, а посягала на что-то дорогое для нее и важное.

Вскоре небольшой поезд из саней двинулся в путь, обогнув следы дорожного происшествия. Всадники скакали рядом с дорогой прямо по нетронутому снегу. Лиза невольно отметила, что рядом с мужчиной в черном казакине постаралась занять место всадница в белом меховом жилете поверх вишневой амазонки. Из-под такой же белоснежной шапки на плечи всадницы спускались туго закрученные светлые локоны.

— С'est la belle![17] — проговорила едва ли не в самое ухо Лизы Зубова, заметив ее интерес.

Но девушка не ответила, прикрыла глаза, не желая поддерживать разговор. А после сама не заметила, как провалилась в легкую дрему, убаюканная мерным ходом саней.

Тихонько звенели бубенцы на упряжи. Возница изредка причмокивал губами или покрикивал на лошадей. Легкий ветерок играючи бросал прямо в лицо белые хлопья снега, что с каждой минутой все быстрее падал с потемневшего неба. Лизу же, спрятавшую лицо в край шали, эти снежинки вовсе не страшили, а окружающие звуки вдруг вернули ее в прошлое. Вспомнилось, как точно так же выезжали кататься на санях в погожие зимние дни, а по возвращении, переменив платье, усаживались в салоне у натопленного камина и пили горячий чай или шоколад с заедками…

Потому Лиза сначала даже не поняла, где находится и кто подле нее, когда сани в медленно наползающих на имение сумерках резко остановились возле большого усадебного дома. Ярко горели, изредка потрескивая на морозном воздухе, факелы, с которыми дворовые в ливреях встречали охотников и помогали тем сойти наземь. Один из лакеев обходил уже спешившихся господ с подносом, на котором стояли маленькие серебряные чарочки, приговаривая: «С удачной охотой — господам! С удачной охотой!»

— Прошу вас! — В сторону Лизы вдруг протянулась мужская ладонь, и она даже вздрогнула от неожиданности.

Василий Дмитриевский или Василь, как все его называли, — мужчина, что самым первым пришел им на помощь, и нынче предлагал ей свою руку. Она окинула быстрым взглядом переполненный двор, пытаясь отыскать свою спутницу.

— Мадам Вдовину проводили в дом. Ей крайне необходима помощь нашего эскулапа, за коим уже послали, — пояснил Василь, заметив в Лизиных глазах вопрос. — Она вверила вас моим заботам. Не пугайтесь, ma ch`ere mademoiselle[18], в доме вас ждет моя очаровательная тетушка. Только на скорейших условиях передачи вас в ее ручки madam votre mere[19] позволила мне проводить вас.

Лиза даже не улыбнулась молодому человеку, пустившему в ход все свое обаяние, чтобы завоевать ее расположение. Пусть не смотрит на ее возраст и шаткое положение, она не так наивна, как полагают многие! Он что-то говорил, пытаясь склониться ниже, чтобы ненароком вдохнуть аромат ее выбившихся из-под капора волос. Кажется, что-то про имение его grand cousin[20], в котором они ныне находились, о доме, который светлой громадой в начинающейся метели возвышался над ними, сверкая яркими пятнами окон первого этажа.

Василь вдруг поднял голову и, взглянув на кого-то поверх невысокой Лизы, крикнул:

— Allez ici! Ici![21] — а потом уже чуть ли не в самое ухо громко прошептал ей, пытаясь переговорить спешивших в дом гостей: — Позвольте я вам его представлю. Вам же не довелось там, на дороге…

«Нет! — захотелось воскликнуть Лизе, ухватившись наперекор всем правилам за рукав Василя. — Нет, я вовсе не хочу иметь знакомство с вашим кузеном. Только не сейчас, когда я не смогу сдержать своих эмоций при воспоминании об его равнодушии…» Un terrible homme![22] Она его боялась. Верно, боялась, раз так стучало сердце в груди, пока мужчина в черном казакине приближался к ним.

— Тебе так и не довелось свести знакомство с mademoiselle Вдовиной, mon cher ami, — проговорил с легким смешком в голосе Василь, представляя кузену Лизу, имени которой, как она припоминала, он и сам не знал.

Темные глаза, казавшиеся сейчас в сгущающихся сумерках совсем черными, взглянули на Лизу из-под пышного меха черной лисы. Ей они показались дьявольскими, верно, от отблесков огня факелов, которые отражались в их глубине.

— Mon cousin, его сиятельство граф Александр Николаевич Дмитриевский.

Лиза видела, как дернулся уголок рта ее vis-a-vis, словно он хотел усмехнуться при таком представлении, но сдержался. Единственная эмоция, которую она заметила за прошедшее время на этом лице.

— Mademoiselle Вдовина… — она ясно услышала паузу, после которой следовало назвать имя. Но упрямо промолчала, не желая помогать Василю выбираться из щекотливого положения, в котором тот невольно оказался.

Граф Дмитриевский не стал говорить положенных по случаю знакомства любезностей. Он молча протянул Лизе руку ладонью вверх, словно подставлял ее небесам. На его раскрытую ладонь то и дело опускались снежинки и тут же таяли, едва касаясь кожи.

Лиза не хотела подавать руки в ответ. Пусть это выглядело крайне неучтиво с ее стороны, но желание поддаться внутреннему голосу, вспыхнуло в ее душе с небывалой силой. Словно еще оставалась возможность избежать того, что уготовила ей судьба. Не подать ему руку… отрезать возможные пути для того, неотвратимость чего Лиза чувствовала всей сущностью. Так же, как в эту минуту можно было легко предугадать приближение метели, что готовилась бушевать всю ночь, щедро разбрасывая снег по полям.

Но рука вдруг сама собой покинула теплый уют беличьей муфты и доверчиво легла в большую мужскую ладонь. После Лиза долго недоумевала безволию рассудка перед этим порывом, таким несвойственным ее нраву и ее желаниям.