Чтение онлайн

Их сердца разрывались на части!

В последнюю секунду Хит прошептал:

— Я узнал, как мне стать участником Программы вместе с тобой, Мерри. Не хочу обманывать, препятствия очень серьезные. Но я найду выход.

Увы, надежда на это в душе Мередит угасала. И когда вчера на поляне они обменялись клятвами, умерла. Мередит отстранилась, стараясь не плакать. Боже, как она любила этого человека! Хит был похож на героя из детской сказки — только лучше, сильнее и щедрее. Мередит не представляла, как переживет разлуку с ним, в чем найдет смысл жизни, если рядом не будет любимого.

В гостиную вбежали Сэмми и Голиаф. Когда Хит нежно сказал девочке «до свидания», она прижалась сначала к шерифу, потом к псу и разрыдалась.

— Ну что ты, малышка, — приговаривал Хит, взяв ее на руки и расхаживая взад и вперед. — К чему эти слезы? Ты ведешь себя так, словно мы расстаемся навсегда.

— Я… нет! — еще громче заплакала Сэмми. — Пожалуйста, Хит, не уезжай. Останься с нами. Ну пожалуйста! Я хочу, чтобы ты был моим папой!

Мередит спрятала руки за спину и сжала их в кулаки. Она видела в глазах Хита такую муку, что готова была рыдать вместе с дочерью. Господи, какая боль!

— Ну, ну, малышка. — Хит крепче прижал к себе девочку. — Послушай меня! Ты слушаешь?

Сэмми ткнулась лицом в его шею.

— Слушаю.

— Я твой папа. Поняла? Теперь ты должна поехать с мамой, чтобы быть рядом и заботиться о ней. Как только мама закончит давать показания, мы с Голиафом будем вас ждать. У нас будет новый дом, в котором мы вес вместе заживем дружно и весело. Тебе это нравится?

— Обещаешь?

Хит обменялся с Мередит взглядами; его смуглое лицо побледнело.

— Обещаю, малышка. Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет.

Он заглянул Мередит в глаза.

— Что ж, с Божьей помощью не нарушу и это обещание. И я, и Голиаф — мы оба будем вас ждать. Так что не надо так расстраиваться.

Мередит без труда поняла намек. С Божьей помощью. Хит хотел, чтобы она это запомнила и, если им не суждено будет встретиться, объяснила Сэмми, что обещание было дано с определенным условием.

Ян вывел Сэмми из комнаты, чтобы дать возможность Мередит и Хиту еще хотя бы несколько минут провести наедине. Как только дверь затворилась, Мередит рухнула на колени и обняла Голиафа. Его любовь и преданность спасли Сэмми жизнь. С самого начала именно этот бесхитростный пес связал ее и Хита. Голиаф стал для Мередит не просто умной собакой, а лучшим, верным до конца другом, научил ее, как давать и принимать любовь и как выполнять свой долг.

А потом наступил неизбежный миг. Едва не теряя сознание, Мередит в последний раз кинулась Хиту в объятия. И прежде чем успела разрыдаться, выбежала вон из комнаты.

Сопровождающие стояли у дверей. Мередит обернулась. Слезы застилали глаза, но она нашла в себе силы улыбнуться: хотела, чтобы Хит запомнил ее именно такой. А затем переступила порог.

Этот путь был самым долгим в ее жизни. Но ради Сэмми она выдержит и его. Ноги не шли, и Мередит буквально заставляла себя передвигать их. Четверо мужчин отвели ее и дочь к неприметному автомобилю. Двое агентов устроились впереди, двое вскочили в другую машину, чтобы следовать за ними.

Маленький кортеж тронулся в путь. Хит стоял на крыльце и махал рукой. Вдруг вспомнилась сказка, которую он сочинил для нее: как привез их с Сэмми в Орегон и как посвятил им всю свою жизнь.

Хит сдержал обещание — теперь их станут охранять. Но будет ли продолжение истории «о счастье на веки вечные»?

Прижав к стеклу заплаканное лицо, Мередит чувствовала, что никогда больше не увидит Хита…

Где-то в США

Восемнадцать месяцев спустя

Маленький, принадлежащий правительству самолетик опустил нос и, завершая последний круг, пошел на посадку. В иллюминатор Мередит увидела всего два ангара, небольшое административное здание и автомобильную стоянку размером с десятицентовик. Влажная от растаявшего снега посадочная полоса отливала черным блеском. Судя по сугробам вокруг аэродрома, зима в этом году ожидалась снежная. Но сегодня, словно ради прилетевших, отступила и встретила их ярким солнцем.

Мередит была совершенно измучена и знала, что Сэмми тоже очень устала. Полет продолжался около пяти часов, обе были на пределе. Предыдущую ночь они почти не спали, а после скромного быстрого завтрака вооруженная охрана доставила мать и дочь в такой же маленький аэропорт где-то в штате Нью-Йорк, где их уже ждал самолет.

Наконец все закончилось. Мередит дала показания. И хотя два процесса еще продолжались, для нее кошмар остался позади. Глен Календри отбывал в федеральной тюрьме пожизненное заключение без права помилования. Некоторые из его сообщников получили такие же суровые наказания. Мередит и Сэмми стали участниками Программы защиты свидетелей.

Самолет коснулся посадочной полосы, и женщина прильнула к иллюминатору, стараясь понять, куда их занесло. Но все кругом укрывали глубокие снега. Ужасно! Если настолько трудно ей, то каково должно быть Сэмми? Ни малейшего представления о том, куда они попали и какая теперь у них фамилия. Известно только, что им выделяют дом за городом, название которого пока не сказали. Правительство также предоставляло Мередит работу в области компьютерного программирования, если ее устроит предложенное место. Как будто у нее в такой ситуации был выбор! Для начала выделялась приличная сумма, но когда деньги закончатся, предстояло крутиться самой.

С тех пор как Мередит рассталась с Хитом, казалось, прошла целая вечность, но сейчас, когда самолет вздрогнул и остановился на влажном асфальте, она по-прежнему думала о любимом. Несколько месяцев назад ей сообщили, что сразу после их отъезда из Орегона с Хита были сняты все обвинения и он вернулся к своим обязанностям шерифа округа. Смертный приговор Голиафу отменили — комиссия города приняла во внимание тот факт, что укушенный оказался опасным преступником.

Мередит знала: Сэмми также думала о Хите. Девочка сжимала в руке букетик бумажных роз, которые сделала, специально чтобы подарить шерифу. Мать старалась объяснить ей, что Хит, возможно, и не сумеет выполнить обещание и не следует рассчитывать на встречу с ним у трапа. Но Сэмми ничего не хотела слушать. Хит обещал. И все восемнадцать месяцев она жила с этой надеждой.