Чтение онлайн

Дабы избежать еще больших неприятностей, Хит запер Голиафа на псарне. Затем позвонил в управление и сообщил Дженни Роуз, что берет на остаток дня отгул. Потом начал вышагивать по комнате: следовало принять решение, и непростое. Голиаф был не обычной собакой, а его бывшим напарником и бесчисленное количество раз спасал ему жизнь. Хиту было бы легче дать отрубить себе правую руку, чем…

Черт побери! Он не знал, что делать. Ему так хотелось последовать совету Мередит и скрыть все.

Хит позвонил ветерану городской полиции и своему давнишнему приятелю Ричу Гамильтону, который, как и он, держал у себя отставную служебную собаку. Рич молча слушал, пока Хит рассказывал, что произошло днем, а потом тяжело вздохнул.

— Дело дрянь, парень. Хуже некуда. Я понимаю, как собака может защищать малыша. Рэмбо так охраняет моего мальчонку, что приходится с обоих глаз не спускать. Однажды к Тедди задрался подросток, и Рэмбо бросился на него. Кожу не прокусил, но напугал всех до смерти.

Рэмбо считался великолепным псом — обученной, хорошо воспитанной немецкой овчаркой. По мнению Хита, он был совсем не таким сообразительным и, насколько помнил шериф, не получил ни одной благодарности.

— Я так привязан к Голиафу, что мне трудно принять правильное решение.

— Я тебя понимаю, парень. Рэмбо нам как ребенок. И Диана любит его не меньше меня. Если бы что-нибудь случилось и мне бы пришлось с ним расстаться, меня, пожалуй, месяцев на шесть отселили бы из спальни на диван.

У Хита пересохло в горле.

— Ловлю тебя на слове, Рич. На моем месте ты бы сообщил об укусе?

Последовало долгое молчание. Потом Гамильтон рассмеялся.

— Черт побери, я знал, что ты задашь мне этот вопрос! Но ты сам знаешь ответ. Эти собаки — прекрасные животные, пока не озлобились. Но если такое случилось, превращаются в потенциальных убийц. Если бы Рэмбо кого-нибудь искусал, я бы об этом сообщил.

— Даже если бы имелись смягчающие вину обстоятельства?

— Даже. Слишком велик фактор риска. Всегда следует помнить, что может произойти. Соображаешь? Голиаф — прекрасная собака и, наверное, больше никого не укусит. А если укусит? Хочешь, чтобы это осталось на твоей совести? Пострадавший оказался простым коммивояжером, слава Богу, не бандитом. Вот если бы он был бандитом, тогда другое дело. Хит помолчал и с трудом произнес:

— Спасибо, Рич, я ценю твою откровенность.

— Не за что, парень. Друзья на то и нужны. Кстати, если решишь не докладывать, будь спокоен. Я нем как могила.

Хит еще не положил трубку; как услышал сигнал дозванивающегося абонента и переключился на другую линию.

— Мастерс слушает.

— Хит, это вы?..

Услышав голос Мередит, он закрыл глаза. Вот уж с ней-то ему сейчас точно не хотелось говорить.

— Хит… мне надо вам кое-что сказать… О Голиафе…

Неожиданность. Большая неожиданность.

— Слушаю вас, дорогая.

— Хочу еще раз попробовать вас убедить не сообщать о том, что произошло.

Он грустно улыбнулся и вспомнил, что в случае чего у Рича из-за Рэмбо возникнут серьезные проблемы с женой. В ситуации Хита перебраться в дом Мередит на диван было бы шагом вперед.

— Я уже принял решение.

— Хотите сказать, что уже сдали его? — Это было произнесено таким тоном, что он почувствовал себя настоящим Иудой.

— Нет еще. Но собираюсь, как только вы повесите трубку.

— Пожалуйста, не надо.

Хит стиснул зубы.

— Он больше никого не укусит. Я в этом уверена.

— Этот разговор нас никуда не приведет. Я намерен доложить об укусе.

— Но почему?

— Потому что таков закон, и я должен ему подчиняться.

— Но ради подростков вы его постоянно нарушаете. Поправьте меня, если я не права: вы ведь должны их арестовывать, если ловите пьяными?

Хит поморщился.

— Это удар ниже пояса.

Мередит мгновение помолчала.

— Извините. Но только… значит, вы допускаете исключения. Конечно, ради доброго дела. Но разве Голиаф не доброе дело?

Ее голос задрожал, и Хит понял, что Мередит вот-вот расплачется. Боже! В последние годы у него были мимолетные связи. Случалось доводить женщин до слез, но он никогда не испытывал от этого удовольствия, хотя так сильно не переживал ни за одну. Словно гигант вытащил его внутренности и выкручивает, как мокрую тряпку.

— Мерри, дорогая, пожалуйста, не плачьте.

— Я не плачу.

Но Хит слышал, как она всхлипывала, и почувствовал себя настоящим ничтожеством. Этого ему сейчас только не хватало!

— Знаю, дорогая, вы его любите. Но иногда приходится забывать о чувствах и делать трудные вещи.

— Ох, Хит, его усыпят?

— Может быть, и нет. Я буду всеми силами сопротивляться.

— Очень великодушно! Но вы же знаете, какое будет решение: что бы вы ни говорили, все равно усыпят.

— Мерри, дорогая…

— Не называйте меня так. Вы говорили, что вы ему друг. Тоже мне друг… — И бросила трубку.

Хит тоже положил трубку на рычаг, стоял и смотрел на телефон и чуть не подпрыгнул, когда он зазвонил опять.

— Извините, — начала она без всяких предисловий.

— Мерри? — Глупый вопрос. Какие еще рыдающие женщины могли звонить ему и извиняться? — Мерри, не будем ссориться.

— Извините, — снова выдавила она.

Всхлипнула, два раза шмыгнула носом. И при каждом звуке сердце Хита обливалось кровью.

— Я его тоже люблю, — мягко проговорил он. — Пожалуй, это самое тяжелое из всего, что мне приходилось делать.

— Знаю, — захлюпало в трубке. — Ох, Хит, я наговорила вам гадостей. Но вовсе не хотела вас обидеть.