Чтение онлайн

Два КВ — в одном находился подполковник Гудзь — спустились в овраг, два стали прикрывать их продвижение по дну оврага, стараясь вызвать огонь противника на себя. Одну машину командир оставил в резерве.

«Тигры» молчали, себя не обнаруживали. Из-за Днепра била немецкая артиллерия. Осколки снарядов крушили броню. Пыль и дым ослепляли танкистов. Но упустить выход «тигров» из засады было никак нельзя.

Уже через полчаса огнем артиллерии были подбиты оба КВ, стоявшие над оврагом. Для врага это был сигнал. Навстречу нашей пехоте выползали «тигры». Их было два. Но из оврага, откуда они, видимо, не ожидали, ударили танковые пушки. «Тигры» вспыхнули.

Теперь вперед! Танк командира полка понесся к плотине, давая возможность нашей пехоте пробиться к Днепру. И тут машину потряс огромной силы удар. Снаряд угодил в борт, пробил броню, пламя окатило людей…

Когда подполковник Гудзь пришел в себя, почувствовал острый запах окалины. Подполковник хотел было поправить шлем, но левая рука не слушалась. Кость ниже локтя была перебита, матово белела из-под рваной мышцы. Рукав комбинезона отяжелел, намок. Гудзь окликнул наводчика — тот не отозвался. Дотянулся до него здоровой рукой, тряхнул за плечо, и тут же отдернул руку. Убитыми оказались также стрелок-радист и заряжающий.

Механик-водитель был жив. Его только сильно оглушило. Он пытался завести двигатель, чтобы отойти в укрытие, но это ему не удалось. По счастливой случайности ни один осколок не угодил в боеприпасы.

— Товарищ подполковник, вы ранены?

— Левая рука… — Гудзь шевельнул плечом — пронизывающая боль током ударила в голову.

— Включай рацию…

Механик-водитель перебрался в боевое отделение, перевязал командира, наложил ему на левую руку жгут. Принялся колдовать над рацией, но быстро понял — дело безнадежное.

Подполковник с большим усилием перебрался на место наводчика. Шлемофоном уперся в налобник. Телескопический шарнирный прицел давал возможность видеть, что делалось впереди.

В поле зрения был берег, усеянный убитыми и ранеными. Это наши пехотинцы наскочили на огонь вражеских танковых пулеметов. Откуда те били, Гудзь не видел: мешали развалины.

Тревожила мысль: где резервный КВ? Послать механика-водителя на поиск — из танка не выйти. Танк подбит, но не загорелся, и немцы то и дело поливают его пулеметными очередями. Связь не действует. Надо ждать темноты. А до вечера еще часа четыре. Сквозь пробоину в танк заглядывало солнце, в луче дым казался густым, как солидол.

Подполковник попробовал вращать маховичок поворота башни, ствол пушки мягко отъехал в сторону, и тут открылось неожиданное. Из-за каменного утеса выползали еще два «тигра». Подминая под себя тела убитых и раненых, они двигались наперерез нашей пехоте, бежавшей по дну оврага.

— Танки слева! — скомандовал себе подполковник. И механику-водителю: — Бронебойным! Заряжай!

Но стоило шевельнуться, как осколки перебитой кости впивались в мышцы. Боль туманила сознание. В поле зрения «тигры» расплывались, двоились.

— Нож!

Механик-водитель вынул финку.

— Отрезай… Руку отрезай!

— Живую?.. Не смогу, товарищ подполковник.

А танки все ближе, ближе. Сейчас они будут нашу пехоту давить гусеницами. — Приказываю… Отрезай!

— Лучше расстреляйте.

— Нож!.. — упрямо повторяет командир.

Трясущимися руками механик-водитель передал финку, и подполковник, упираясь локтем в сиденье, перерезал сухожилие… Механик-водитель помог ему перетянуть обрубок руки сыромятным ремешком.

Теперь все внимание «тиграм». Вот передний подставил под прицел левый борт. Подполковник нажимает педаль спуска. Танк вздрагивает. «Тигр», охваченный пламенем, замирает на песчаной отмели.

— Заряжай!

Щелкает клин затвора. Второй «тигр» успевает развернуть пушку. Подполковник видит черный кружок ствола, словно нацеленный в сердце. «Тигр» и КВ выстрелили одновременно. Удар по броне — подполковник сполз с сиденья и потерял сознание.

Очнулся уже вечером. Бой шел где-то рядом. Подполковник лежал около танка, в воронке от авиабомбы. Рядом с автоматом в руках сидел механик-водитель. Увидев пришедшего в себя командира, обрадованно доложил:

— А второго вы тоже подбили…

— Рука… Где?..

— В танке.

— Достань. Похороним.

Механик-водитель выдолбил финкой ровик. Подполковник взял мертвую руку, поцеловал запястье, бережно положил на дно ровика.

По плотине Днепрогэса мимо подбитых «тигров» двигались на правый берег наши войска. В числе первых проскочили туда воины пятого отдельного тяжелого танкового полка.

Холодной октябрьской ночью санитарная полуторка увозила подполковника Гудзя в тыл. Перед глазами, словно наяву, колыхалось жерло немецкой танковой пушки. Жерло то исчезало, то появлялось снова. В голову ударило пламя. Сквозь пламя подполковник Гудзь видел веселые улыбчивые лица членов экипажа своего, командирского танка. Их уже не было в живых, а ребята улыбались уверенно, по-башиловски… У раненого начинался бред.

…Потом были долгие месяцы лечения. Была женитьба. Была встреча с матерью.

И была особая радость: приказом наркома, учитывая большие заслуги в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, гвардии подполковник Павел Данилович Гудзь вопреки заключению военно-медицинской комиссии был оставлен в кадрах РККА.

После госпиталя — снова фронт. После долгожданного Дня Победы — учеба и служба в Военной академии бронетанковых войск, тернистый путь от слушателя до заместителя начальника академии, от адъюнкта до доктора военных наук и профессора.

Страницы этого документа побиты осенней желтизной, но старая бумага жжет пальцы, а строки опаляют душу. За долгий срок кровоточащую трагедию конвоя «PQ-17» не затянуло струпом забвения. Тайна трагедии так и не раскрыта до конца.