Чтение онлайн

– Гномы, – с непонятной интонацией произнес проводник. – Любители точной механики. Но, в общем, машинка хорошая, – сказал он, вщелкивая обойму обратно. – Спуск мягкий, с недлинным ходом, в руку ложится хорошо. Только…

– Что?

– Только зря вы, мисс, носите ее под курткой, – Крис многозначительно покосился на кобуру на своем бедре. Выглядывавший из нее тяжелый револьвер фиксировался лишь тонким ремешком – и сейчас этот ремешок был расстегнут. – Шнуровка на куртке у вас хорошая, – добавил он. – Говорят, если правильно затянута, то даже воду не пропускает. Но пока вы ее распутаете…

– Я поняла.

– И дошлите патрон в ствол, – посоветовал проводник. – На то, чтобы продернуть затвор, тоже уходит время.

– Кажется, – улыбнулась я, одновременно пытаясь сообразить, куда я могу деть Чаусу так, чтобы ее, с одной стороны, можно было легко достать, а с другой – чтобы она не выпадала при каждом неловком движении, – вы решили начать первый урок уже сейчас, Крис?

– Урок, но не стрельбы, – хмуро ответил проводник. – Вам, принцесса, похоже, надо сначала пройти курс по основам выживания в Запретных Землях.

– Похоже, – виновато вздохнула я. – Мне надо пройти курс «выживания в двух шагах от дома».

Эльфы не краснеют, эльфы не краснеют – когда я вернусь, вырежу эту надпись самыми крупными рунами, какие только поместятся на потолке моей комнаты.

Крис тактично промолчал, и это молчание было красноречивее многих слов.

– Так что за оплетку вы хотели сделать?

– О! – обрадованно воскликнула я. Не то, чтобы это и в самом деле было моим любимым занятием, но сейчас я была готова говорить на данную тему долго… очень долго. – Разновидностей плетения маки, [22] занесенных в канон, насчитывается более семидесяти форм, но реально применяется лишь несколько наиболее простых и функциональных. – Принцип, в общем-то, один, различия состоят в мелких деталях. Например, хинтэри-маки – базовый стиль, при котором тесьма-имо скучивается в местах пересечения витков, ката-хинтэри-маки, при котором верхний виток не скручивается, а сдавливается в точке пересечения с нижним. Мне еще нравится цумами-маки – причудливый стиль, в котором защипываются оба витка.

– Как интересно.

– Еще есть хандатами-зука, хира-маки, кататэ-маки, дзибара-маки и куми-агэ-маки, – скороговоркой перечислила я.

– И еще более шестидесяти других, – кивнул проводник.

– Конечно, для настоящей, качественной оплетки используется только особая шелковая тесьма. Но я видела старинные экземпляры, рукояти которых были оплетены шнурками, нитями и даже лаковой бумагой. И змеиной кожей… поэтому, когда я увидела похожую у Ойто, то решила попробовать.

– Цвет, – спросил Ханко, – этой самой оплетки тоже определен каноном?

– Цвет может быть самый разный, – улыбнулась я. – Но классикой считается черный, темно-красный, коричневый и золотистый.

– А разве он не указывает на принадлежность к тому или иному клану?

– Нет. Понимаете… – боги, подумала я, что за чушь я говорю? Как может человек понять, что значит быть одним из Перворожденных? – Хотя стороннему взгляду порой кажется, что каждый шаг эльфа определен многотысячелетними традициями и обычаями… в чем-то это именно так и есть, но нельзя также забывать, что мы, эльфы – невероятные индивидуалисты. И чем туже стискивают мастера рамки канона, тем сильнее его желание создать в их пределах нечто свое, неповторимое. К примеру, наши луки… как ни старайтесь, вы никогда не отыщете двух одинаковых.

– Люди, – заметил Ханко, – очень редко способны на такое.

У этой произнесенной им фразы был странный привкус… недоговоренности, поняла я и, заглянув в лицо проводника, с удивившей меня легкостью прочла окончание: – «Они выходят за рамки!»

– Кстати, а правда ли, что эльфы всегда вяжут тетиву к луку одним-единственным способом?

– Конечно нет, – возмутилась я. – Даже финальный узел на, как вы только что выразились, «этой самой оплетке» – это совершенно отдельное искусство, называемое маки-домэ, и, хотя большинство узлов кажутся одинаковыми, техника их вязания совершенно различна. Как сказал один мой знакомый мастер: «Финальный узел – это всегда чуть-чуть клея и много-много обмана».

– Мал-мала простоты и много-много хитрости, как говорил один мой знакомый оркский вождь, – сказал Ханко. Затем легкая тень улыбки пропала с его лица, и, отвернувшись от меня, проводник негромко скомандовал: – Подъем!

Довольно забавно, думал Малыш, что, живя под горами, гномы уделяют так мало внимания их поверхности. Возможно, дело в том, что «вниз» для нас куда естественней, чем «вверх». И потому каждый раз, когда какого-нибудь юного гнома обуяет жажда к первооткрывательству, он, скорее всего, отправится исследовать пещеры, ведущие вглубь, где и впрямь может обнаружиться что-нибудь полезное. Вершина же над головой… а зачем, она и так прекрасно видна, если же кому-то захочется рассмотреть ее ближе – достаточно взять хорошую зрительную трубку. Карабкаться по отвесной стене, сбивая в кровь пальцы, срываться, падать и вновь, поднявшись, из последних сил ползти вперед для того, чтобы несколько мгновений постоять на куске скалы, отличающемся от прочих лишь тем, что он выше других, – на такое способны только люди. Впрочем, удовольствие людям порой доставляют самые неожиданные вещи.

Белая пустыня вокруг неприятно резала глаза. Уин в который раз беззлобно позавидовал дорогим зеркальным очкам Ханко… которые сейчас украшали собой точеное личико мисс Пумы. На складе Хинброкла противосолнечные очки были, но вот догадаться, что они потребуются…

Интересно, а были ли когда-нибудь эльфы-скалолазы? Вряд ли. Хотя слухи о легендарных Горных Эльфах появляются и в наши дни… даже чаще, чем в прежние времена.

Малыш усмехнулся. Еще бы им не появляться чаще, подумал он, если в таинственных прежде горах провесили канатные дороги и проложили маршруты туристических дилижансов. Да и газет раньше не было.

Он попытался представить себе ползущего вверх по склону эльфа в полном одеянии – включая на-шлемный фонарик – пещероразведчика. И не смог сдержать улыбки при виде нарисованной воображением картины. Эльф, правда, получился какой-то широкий и приземистый, да и двигался не очень изящно – зато уши были на уровне.

Жаль, с сожалением подумал он, что нельзя взглянуть на настоящую эльфийку – но они шли цепочкой, и, повернув голову, можно увидеть только хрипящего, словно загнанная лошадь, рядового-кавалериста.

В следующий миг Уин заметил вскинутую руку проводника – и, резко остановившись, схватился за края своего «спального жилета», мысленно досадуя на то, что это теплое и относительно удобное одеяние все же будет стоить ему лишней секунды, захоти он выдернуть «шипучки».

– Что случилось, Крис? – тихо спросил шедший сразу за проводником капитан Мигер.

– Не знаю, – не оборачиваясь, отозвался Ханко. – Ничего не вижу… и не слышу… только такой же снег… но все же что-то здесь не так. Ойхо!