Чтение онлайн

Рыцари выехали во всеоружии, вдобавок каждый вел в поводу запасного долгонога.

Проводов никто не устраивал. Виштальский хотел покинуть Хассе как можно незаметней. Проехав задами, рыцари покинули город через восточные ворота.

Рассвет едва брезжил над далекими горами, словно подсвечивая промежуточную цель пути, так что сон пока не вполне отпустил Давида. Виштальский чувствовал вялость и нехватку энергии, как робот, что забыл подзарядиться с вечера. Наверное, поэтому и мысли его посещали далекие от сугубой конкретики. Галактист размышлял о добре и зле.

В конце концов, вся его практическая деятельность и направлена к тому, чтобы добро победило зло. Как в сказке. Вот именно! Но одержать победу – это значит совершить действие, приложить усилие. А может ли добро быть активным? Если человек не думает перед тем, как сказать, он тут же выпучит глаза и заявит: «Конечно! А как же?!» И будет неправ, ибо активность – это воздействие или противодействие, стало быть, насилие. То бишь зло. Маленькое зло против большого зла? Выходит, что он, Давид Маркович Виштальский – часть силы той, которая творит зло, желая добра. Схоластика? Да какая уж тут схоластика. Вот, скажем, трапперы. Они – зло? Как будто да. Они тормозят прогресс по-всякому, они не приемлют прогресс, они против прогресса. Вернее, не так. Они тормозят прогресс, навязанный землянами. Они не приемлют прогресс, к которому их толкают под микитки. Они против нашего прогресса. Трапперы – как те варвары античных времен, которые сопротивлялись Риму. Варвары отстаивали свободу – свободу от бань, школ, библиотек, театров, водопроводов, больниц, дорог, законов. Понять дикаря можно, но принимать его правила нельзя. Если трапперы не хотят добровольно подчиниться и позволить Большому Жрецу сделать жизнь маранитов лучше, значит, надо их заставить, принудить!

И чем? Мудрым словом? Трапперы не услышат его или не поймут. Увещевать их прикажете? Да они только посмеются над горе-воспитателем. И правы будут, ибо слово против дела – ничто. Силу можно остановить только силой, и уж как ты ее назовешь, доброй или злой, неважно. Для тебя она добрая и для тех, кто пострадал от трапперов, – тоже. А как быть с отцом того же Зесса? С женой его? С детьми? Где их искать теперь, после облавы? Может, и весь клан Зесса замаран в несправедливостях, а может, и нет. И что тогда? А тогда опять возврат к началу, а в начале – мера. Надо уметь сравнивать негатив и позитив, соотносить пользу и вред, горе и радость. В конечном счете, хорошо всё то, от чего счастье возрастает. Вот только как заметить этот рост? Измерить его как? И в чем? В килофелицатах? Если хорошо подумать, всё, что человек творит, – к худу. Не бывает так, чтобы всем было хорошо. Обязательно кому-то ты сделаешь плохо, правому или виноватому – какая разница? И получается, что само понятие «творить добро» лишено смысла, ибо добро всегда пассивно. С другой стороны, если добро вообще никак себя не проявляет, не оказывает действия, то вывод один – добра не существует вовсе. Есть только зло, и из двух зол надо умудриться выбрать меньшее.

«Теоретик!» – усмехнулся Давид. Однако была и польза от философических размышлизмов – они прочистили мозги, выветрили остатки дремы. Давид полностью погрузился в реальный мир.

– Скоро будет перекресток, – просвещал товарищей Яр, горец из клана Кагаги, – там дорога разветвляется. Налево пойдешь – в трясине утопнешь. Раньше, старики сказывали, в те места на охоту ездили, там были джунгли, а потом случился разлив Зеленой реки, и те леса затопило. Деревья все погнили давно, одни пеньки из воды торчат.

– А нам, значит, прямо? – поинтересовался Когг.

– Ну да… – неуверенно ответил Кагаги. – Наверное. Прямо если ехать, как раз в горы и попадешь. Но дорога та длинная и опасная, только большим отрядом и пройдешь.

– Разбойники?

– Ага! И еще дикари. Эти страха не знают, кидаются на всех! Говорят, людоеды они.

– А если направо свернуть? – спросил Давид.

– Туда нельзя, – серьезно ответил Кагаги.

– Это почему же?

– Табу! – сказал горец внушительно. – Там – Старая Дорога. Говорят, еще Творцами проложена. Она прямая, как стрела, и до гор доведет вдвое быстрее, но. Гиблые те места. Проклятые. Уж больно много там всякой нежити! Князь Иллиу однажды отправился туда со всей своей дружиной, и все – больше его никто не видел.

– Ты хочешь сказать, – лениво проговорил Давид, – что Творцы были слабее нечисти?

– Нет, конечно! – испугался Кагаги, быстро приложив «козу» ко лбу, глазам и рту. – Просто развелось ее там немерено.

– А кто это проверял? – усмехнулся Давид. – Ты же сам сказал, что Старой Дорогой никто не пользуется. Откуда же известно, что там нежить развелась?

– Все говорят. – туманно сказал Кагаги.

– Ладно, не пугай. Мы, между прочим, к Одиноким горам собрались! Нам ли какой-то дороги бояться, пусть даже и старой?

– Перекресток! – воскликнул Зесс, вытягивая руку к востоку.

Там, впереди, лес расступился, открывая взгляду нечто похожее на большой мост. Вот только ни реки, ни оврага приличного под ним не находилось. Да это ж эстакада! – осенило Виштальского. Великие небеса, сколько уже он видал эстакад и развязок.

Путепровод, шириной метров двадцать пять, протягивался на полмили, поднятый на мощных пилонах, изрисованных магическими фигурами. В трещины были вставлены черные ветки, увитые тряпочками – и выцветшими, истрепанными до основы, и почти что новыми, не поблекшими под солнцем и дождем. Духов задабривали.

Прямой путь вился перед эстакадой, складывался петлями, словно оттягивая момент, а потом юркал между опор и исчезал в лесу. Тропа налево, к заболоченным джунглям, почти заросла разлохмаченной полосатой травой.

Нападающие не стерпели первыми – одетые в камуфляжные балахоны, с полосатыми повязками трапперов, выскочили из засады и бросились на рыцарей, воя и вращая кривыми мечами.

– Стой! – закричал Виштальский. – Арбалетчики – вперед!

Бойцы с арбалетами выехали и дружно спустили пусковые рычажки – десятки коротких оперенных стрел поразили атакующих.

– Направо! – скомандовал Давид и первым повернул долгонога.

Животное, фыркая и сопя, вознесло его по плавному развороту въезда на Старую Дорогу. Покрытия на ней уже не осталось – время съело, только шершавый серый пластилит крошился под копытами, рассыпаясь шелестящими чешуйками.

– Вперед!

– Хо-о! Хо-о! – заорали рыцари вразнобой, понукая долгоногов. Зверюги затопали, хрустя по остаткам покрытия, и припустились рысью. Вопли засадной братии стихли вдалеке, и только поредевшее облако пыли, медленно сносимое ветром, еще свидетельствовало о мимолетном бое.

– Прорвались! – оскалился Когг.

– Это ж мужичье, – мрачно пробурчал Зесс, – ни дисциплины у них, ни командира толкового.

Эстакада ввела рыцарей в лес, описала плавный поворот между верхушками деревьев и «причалила» к холмам. Далее дорога пошла по насыпи, еле заметно понижаясь, пока не опустилась до уровня травы. Крепко строили, однако, подумал Давид. Если дорогу соорудили в одно время с Городами и Крепостями, то ей никак не меньше сорока пяти тысяч лет. И нигде ни трещинки! От верхнего покрытия остались лишь редкие наплывы чего-то стекловидного у самых ограждений, в ветровой тени, все прочее сдуло, стесало дождями и песком. Странно, что деревья, способные перемолоть корнями любую дорогу, не приближались к этой. Словно боялись. Или почтительно отступали за обочину.