Чтение онлайн

И сейчас Радован, сидя вместе со своим отделением в свежевырытом окопе, время от времени выглядывал посмотреть, как балтийские гаубицы обстреливали прямой наводкой по шенкурской окраине, выкуривая упрямых архангельских вояк из защищаемых ими зданий. Рокот тяжелой артиллерии непривычно бил по ушам, и бойцы невольно вздрагивали - казалось, будто вот-вот точно такой же снаряд рухнет рядом с ними и накроет всех к такой-то матери. Радован изо всех сил старался держать марку перед подчиненными, но и он не мог совладать с дрожью, на которую, впрочем, никто из его ребят не обращал никакого внимания - тут бы свой страх унять, что уж говорить о том, что и другие тоже побаиваются.

Позиция, которую занимал их взвод, была оборудована уже их собственными силами, потому что, подавив сопротивление архангельцев, балтийцы продвинулись на несколько километров, и сейчас бой шел практически в городской черте, а значит, личному составу пришлось делать новые укрытия.

Со стороны архангельских позиций в ответ раздавались лишь редкие автоматные очереди, но никого из вражеских вояк не было видно - скорее всего, они просто отстреливались, поднимая свое оружие над оконными проемами, и стреляли не целясь, в надежде, что это хоть самую чуть умерит пыл атакующих балтийцев.

Парни молчали, робкие попытки пошутить или потравить анекдоты успеха не имели. Непривычная атмосфера настоящей, большой баталии угнетала, и выдавить из себя смешок или даже улыбку не получалось. Так продолжалось не менее трех часов, пока молчание не было нарушено каким-то солдатом, короткими перебежками скакавшего от одного укрытия к другому и наконец нырнувшим в окоп возле Радована. Приглядевшись, Радован вспомнил, что видел этого хлопца в штабе батальона, но ни имени, ни фамилии припомнить не мог.

– Товарищ младший сержант, передаю приказ от подполковника Куликова.
– шепотом доложил боец.
– Планируется наступление. Нашему батальону приказано занять вон те здания, и очистить их от бойцов противника.
– тут ординарец указал пальцем в сторону Шенкурска, и тут же съежился. Чувствовалось, что грохот разрывающихся снарядов действовал ему на нервы точь-в-точь как и самому Радовану и его бойцам.

– Что за бред?
– Радован хоть и не видел во взгляде посыльного ни намека на шутку, но всерьез даже предположить не мог, что подобный приказ мог быть действительно отдан, да причем отдан именно их батальону, сплошь состоящему из необстрелянных новичков.

– Это приказ, товарищ младший сержант!

Вообще, Радовану, бывшему всего лишь младшим командиром, а не офицером, вот так официально докладывать порученец комбата был не обязан, но чувствовалось, что такие формальности в штабе батальона очень ценились, и солдатик волей-неволей перенял эти традиции, хотя боевая обстановка к церемониям не располагала. Радован было хотел его оборвать и отчитать, но передумал - раз этот парень так подчеркивает свое подчиненное по отношению к Радовану положение, то этим следует пользоваться, не давая бойцу возомнить, что они друг другу ровня.

– Чей приказ, твою мать? Что за х..ню ты тут порешь? Хочешь, чтобы нас перестреляли, как куропаток, из окон и с крыш?

– Я ничего не хочу, товарищ младший сержант! Но мне велено донести информацию о предстоящей атаке до вашего сведения, и я это делаю. Только и всего.

И вправду, только и всего! Похоже, Вексельман решил выслужиться, мол, именно солдаты его полка первыми ворвались в Шенкурск, и именно благодаря им город взят быстрее, чем планировалось. Генерала, небось, рассчитывает получить. Козел! Такому генералу Радован даже генеральную уборку не доверил бы проводить, не то, что чин генеральский. Но кто его, собственно, спрашивает!

– Ротный в курсе?
– Радован задал откровенно глупый вопрос. Что Васильева наверняка оповестили раньше, было совершенно очевидным, и вообще странно было бы, если бы сержант был осведомлен лучше капитана. А еще не подлежало сомнению то, что на самый ответственный и опасный участок будет брошена именно рота Андрея Васильева - слишком уж любил Вексельман их ротного! Радован спросил об этом как-то машинально, просто ему хотелось посоветоваться с Васильевым, узнать, что тот думает по поводу очередной дурости полковника, благо отношения у них сложились вполне приятельские. Настолько, насколько возможны приятельские отношения между офицером и сержантом-призывником.

– Не могу знать, товарищ младший сержант!

"Определенно, некоторым идиотам устав заменяет мозги. Такое впечатление, что для того этот самый устав и придумали."

– Ладно, я тебя больше не задерживаю. Приказ понятен, все яснее ясного.

– Так точно! Разрешите идти!

– Да беги уже!
– Радована этот паренек уже бесил так, что хотелось врезать ему промеж глаз. А потом еще разок. И еще, и еще.

Послышался топот десятков ног, обутых в тяжелые берцы. Подняв голову, Радован увидел лейтенанта Москаленко, за которым трусцой бежали бойцы их взвода.

– Обренович, поднимай своих!
– короткий приказ лейтенанта уже не оставлял сомнений, что их опять швыряют в мясорубку, и никого не волнует, уцелеют они там, или нет.

– Остальные взводы уже приступили к исполнению приказа. Мы должны прорваться первыми!
– Москаленко говорил словно чеканил, и казалось, будто это какой-то робот, а не человек. Радован понял - лейтенанту, как и ему самому, мягко говоря, не нравился действующий расклад.

– Отделение, в атаку шагом марш!
– скомандовал Радован, но почему-то голос его прозвучал совсем неуверенно, далеко не так, как обычно он привык за столь краткий срок отдавать приказы.
– Оружие к бою! Бронежилеты надеть! Проверить боекомплекты.

Как бы то ни было, бойцы отделения подчинились и присоединились к товарищам по взводу, растянувшимся широкой цепью, и неспешно трусившим к городским постройкам, которые казались брошенными отступившим противником. Уже не менее четверти часа со стороны шенкурской окраины не последовало ни единого выстрела, но сколь обманчива может быть эта тишина? Об этом Радован старался не думать. И без того настроение было паршивей некуда.

И как будто случайно, когда Радован насторожился, со стороны полуразрушенного гаубичной бомбардировкой трехэтажного домика кто-то бесшумно выстрелил, и боец, бежавший в паре десятков шагов впереди Радована, закачался и рухнул на примятую армейскими ботинками грязноватую мокрую траву. Парня убило наповал, тот даже не успел вскрикнуть. Бедняга!