Чтение онлайн

Звонил Бочаров, её начальник, ругал меня за собрание в рабочее время. Я обозлился не из-за того, что он на меня кричал, а на себя. Из-за того, что приходится общаться с такими вот Бочаровыми, которых я в грош не ставлю.

После работы поехал в ГИТИС. Витя взял мне в читальном зале книгу Михаила Рощина «Южная ветка». Я её с большим интересом читал.

Андрей Звягинцев просил у всех десять рублей, до стипендии, — ни у кого нет денег. Я ему дал взаймы. Андрей смотрел на меня, как на благодетеля. Поделился со мной апельсином.

Дима Журавлёв всё время спрашивает: «Как дела?». Я отмалчиваюсь.

Сегодня впервые за четыре дня вместо снега с неба шёл дождь. Дороги скользкие и опасные — лёд и вода.

В метро спал, видимо от перемены погоды. Видел, как многие держались за сердце.

Смотрел Ленинградские «Новости». Читал до двух часов ночи.

Опять прислали из военкомата повестку. Хотят видеть меня с характеристиками, вроде как для учёта. Ходил в обед по магазинам, купил солдатам тортов на сто ртов. Четыре торта по их просьбе взял.

Настроение невесёлое, но при этом я всем говорил комплементы. Старухи на работе заискивают, а сами у Толи спрашивают, чего он сидит, ничего не делает. Дали заработную плату пятьдесят пять рублей. Я со старой ведомостью бегал, собирал деньги с комсомольцев. Они жмутся, взносы платить не желают. Как дети малые, жалуются, что маленькая получка и мне следовало бы с них деньги собирать пятого числа. Такие заковыристые придумывают жалобы и отговорки, что хоть в тетрадь записывай. В последнее время я совсем не пишу, — нет творческого духа, порыва. Отговариваюсь тем, что душа моя в узилище, в рабстве. А как известно, соловей в клетке не поёт.

Сегодня на занятия театром пришли только двое, — я и Артём. То есть те люди, которые обязательны. А из возможных и желаемых не было никого.

Мы с пользой провели время. Артём рассказал, как сдавал научный коммунизм. Педагоги вертелись, но всё же поставили ему «тройку».

Артём удивился хорошему ко мне отношению продавцов и кассиров в магазинах. А ведь я ему рассказывал, что ежедневно делаю обход в обеденное время и со всеми здороваюсь.

Позавтракав, поехал в ГИТИС, смотрел чтецкий конкурс. Из Витиной группы участвовали трое. Юра Черкасов, Серёжа Бутченко и Инга Шатова. Кроме них, ещё семь участников со второго курса. Режиссёрская группа, актёрское отделение.

Все в основном читали тот материал, с которым поступали в институт. Юра, Серёжа и Инга выступили хорошо. Их признали сильнейшей тройкой и четвёртого апреля они поедут в Ленинград на конкурс. После чтений мы с Витей отправились в «Дом медиков». Поели, попили, а затем зашли в гости к Кате Голубевой. У Кати были гости, точнее сказать, у её мужа. Я только сегодня узнал, что отец у Кати — профессор, а отец у её мужа — генерал, Герой Советского Союза.

Каприн и его друг, тоже врач, рассказали мне о том, как врачуют в Москве. После чаепития у Кати, мы с Витей зашли в кафе, что напротив Театра им. Маяковского. Там выпили ещё кофе, а затем Витя проводил меня до метро, а сам пошёл на репетицию.

Я поехал к Женьке в комиссионку. На работе его не оказалось. Созвонившись, встретились на станции метро «Щёлковская». В кинотеатре «Новороссийск» смотрели польский фильм «Анатомия любви». В зале мест свободных уйма, народа нет. Фильм оказался старый и нудный.

Встал с постели в одиннадцать часов. Умылся, поел, оделся. Всё это делал одновременно с просмотром «Утренней почты». К двенадцати часам был в условленном месте, на станции метро «Киевская». Меня уже ждали: Артём, Егор и его беременная жена. Через несколько минут мы вышли из вагона на станции метро «Измайловский парк».

Меня вели на выставку-продажу, которая там проводится каждое воскресение и обещает массу развлечений. Кроме всего прочего, там должен был продавать свои работы актёр Театра Комедии Константин. Увиденное меня поразило. Там было всё. И стеклянные стаканы с надписями: «Перестройка», «Ускорение», «Гласность». И матрёшки, и брелки. А главное, толпы людей. Пьяные и трезвые, русские и иностранцы. Много красивых, нарядных людей, — я остался доволен. Купил себе головоломку, — два никелированных гвоздя согнутых таким образом, что разъединить их практически невозможно. Надо знать секрет. Гвозди вместе с секретом продавались за рубль.

Егор с беременной женой были с нами недолго. Домой мы возвращались втроём. Я, Артём и актёр Костя. Несмотря на то, что он за дорого продал все свои картины, чего по его же признанию раньше никогда не случалось, Костя всю дорогу жаловался. Рассказывал о своих неудачах и о бедах сокурсников. А сокурсниками у него были: Игорь Костолевский, Татьяна Веденеева, Александр Абдулов и Ирина Алфёрова. Испортил настроение Артёму и мне. Я поехал к Борьке и у него за ужином выпил бутылку домашнего вина.

На работу ехал в битком набитом автобусе. На остановке видел Ольгу Мягкову. Она ёжилась на холодном ветру, сесть в автобус так и не смогла.

На Лабораторном спал вплоть до прихода Бориса. Приходил Валера, я встретил его, проводил и опять лёг спать. В обед купил всем всё, что просили, — и старушкам, и солдатам, и нашим пожилым ребятам. Звонила мама, сказала, что приехал двоюродный брат Саня Томах, с женой. Чтобы я был в курсе.

Ходил к Тане за ведомостями, она встретила меня на пороге своего кабинета. С суровым взором и ведомостями в руках. Я молча их взял и ушёл к себе. Написал заявление на отпуск с четвёртого апреля, с понедельника.

После работы сидел и ждал всех тех, кто обещал ходить в театральную студию. Не пришли. Ни Голубева, обещавшая по телефону, ни другие, включая Галину Ганчо. Артём тоже не пришёл. Оказывается, сам Юрий Иванович звонил ему и разрешил не приходить ввиду намечающегося вечера артиста Аристарха Ливанова.

На вечер я не пошёл, поехал в ГИТИС. Там встретил Юру, Витю и Геру. Ходили вчетвером в кафе. Я их накормил, как единственный кридитоспособный. Все они таланты, все они поэты. Но студенческий карман всё время пуст.